Книга Адаптация, страница 112 – Екатерина Насута

Тод сглотнул.

— Милая леди, я в наркотиках не нуждаюсь, я и без них вижу жизнь живописной – у меня и справка есть. Где-то. Наверное.

— Не дури, десятый, это уже не смешно.

Поставив оружие на предохранитель, Тод убрал дробовик, только магнитный замок кобуры сухо щелкнул. Ева перекатила ампулу в ладони и, взяв ногтями за острый носик, протянула.

— Держи. Подарок. Или аванс.

Не поверил. Не шелохнулся даже, хотя взглядом облизал, что дворовый пес кость.

— Ну как знаешь.

Ева разжала пальцы и совсем не удивилась, когда пластиковая капсула упала не на пол, а на Тодову ладонь. Что ж, по крайней мере, реакция у него хорошая.

Да и сам он ничего, когда не пытается строить из себя нянечку.

Тод спрятал добычу в нагрудный карман.

— Еще хочешь? – спросила Ева, облизывая губы.

— А взамен?

Другой разговор и тон тоже. Маска насмешливости исчезла, а новая была Еве по вкусу. Тод позволил взять за руку – ладонь широкая, линии стандартны и даже папиллярные на кончиках пальцев знакомы каждым завитком. Тоже информация для тех, кто читать умеет. Тод не отшатнулся, когда Ева коснулась побелевших шрамов штрих-кода.

— Вы – привлекательны. Я – чертовски привлекательна. Зачем же время терять?

Тод вдохнул ее запах и, заглянув в глаза, поинтересовался:

— Его мало было?

— Мальчики сплетничали?

— Девочки шумели.

Случается. Но вопрос не в том, что мало. Скорее в том, что недостаточно. Поднявшись на цыпочки, Ева лизнула мочку уха, скользнула губами по шее, прихватила кожу на горле.

Мягкая. И вкус другой. Кукольно-карамельный. Хотя на самом деле – еще одна иллюзия.

— Ну ты и шлюха, – севшим голосом сказал Тод.

— Пользуйся, десятый, – поставив ладони на грудь андроида, Ева толкнула его к двери. – Пользуйся, пока есть возможность. Будет о чем вспомнить. В другом бункере.

Ева втянула его, бестолкового, в комнату. Повернулась.

— Ну?

И десятый перехватил инициативу. Схватив Евины пальцы, он сжал их до хруста и руку заломил, заводя за спину. Толкнул к стене. И навалился всем весом, вдавливая в сухую жесткую поверхность. Впился зубами в шею, затирая старый отпечаток новым. Ладонью накрыл рот, затыкая крик.

Ева терпела. Ева расставила ноги шире и потянулась, ввинчиваясь между Тодом и стеной. И Тод все-таки отпустил ее, позволяя вдохнуть.

Пальцы его раздирали комбез и мяли кожу, твердые, как поршни.

Ева легко справилась с ремнем и молнией.

Тод дернул за волосы, заставляя запрокинуть голову.

Ева впилась в спину и рванула, оставляя полосы вспоротой кожи.

Он сдавил грудь, крутанул сосок и слизал с губ Евы стон. Она же, извернувшись, вцепилась в нижнюю губу, прокусив до крови.

Кровь была сладкой.

— Осторожней, десятый, – предупредила Ева.

Усмехнулся. Подхватил мизинцем каплю и пересадил на лоб Евы. Прижал, припечатав метку мишени. Приказал:

— Повернись.

— Зачем?

— Лицо твое не по вкусу.

— А чье по вкусу?

Сжав шею, сам развернул, толкнул, впечатывая лбом в стену. Ева едва успела руки выставить. Комбез съехал, путами повиснув где-то на уровне колен. Его руки сдавили бедра, и большой палец прочертил линию на трусах, сдвинул в сторону, и коснулся кожи.

— Не дразни, десятый.

— У меня имя есть.

Он провел языком по позвоночнику. Нежно коснулся губами шеи.

Вот тварь упрямая. И Ева снова подчинилась, сказав: