Книга Адаптация, страница 114 – Екатерина Насута

Запах. Мягкий. Ядовитый. Навязчивый. Он прилип к Тоду, но был чужим. Более того – чуждым. Он провоцировал каскад ощущений, единственным знакомым из которых была злость.

— Не приближайся! – рявкнула Айне. И Тод, послушно остановившись, спросил:

— Что такое?

Ничего. Просто запах этот. И еще вид. Тод выглядит довольным. Спокойным. Не как прежде, но иначе. И Айне, преодолев брезгливость, подошла ближе. Вдохнула. Закрыла глаза, пытаясь найти аналог. Нашла.

Ева. Многократно усиленная, выведенная в абсолют и присутствующая при физическом отсутствии в данный момент времени, Ева.

— Ты… ты что, с ней спаривался?

— Это неудачное слово, – Тод провел рукой по влажным волосам.

Удачное.

— И просто иногда нужно…

— Спариваться, – подсказала Айне. – Для поддержания равновесия гормонального баланса.

У злости химический вкус горохового пюре. Ароматизаторы, идентичные натуральным, вызывают тошноту. И еще желание взять планшет и стукнуть Тода по голове. Планшет сломается. Тод отмахнется. И вряд ли поймет. Айне и сама не понимает, что с ней происходит. Она никогда прежде не вела себя подобным образом.

Она проснулась одна. И ей было страшно. И Айне подумала, что если Тод ушел, то по делу важному. А он просто сбежал к Еве.

— Эй, вот только плакать не надо!

Айне и не плачет. Не собиралась во всяком случае. Но функционирование слезных желез оказалось неподвластно разуму.

— Ты… ты сволочь, вот, – планшетом она все же замахнулась. – Ты мой! Тебе понятно? Ты мой! И должен быть рядом… рядом…

— Если хочешь командовать, – он отобрал планшет, – щенка заведи и его дрессируй. Только и собаки иногда убегают. А я не собака.

— Ты искусственно созданный биолого-механический объект, наделенный интеллектом.

— Жестоко. Но справедливо.

Объективно. И проблема объективности – невозможность изменения статуса в зависимости от желаний Тода. Его отношение к реальности не является рациональным, что свидетельствует об усугублении эмоционального дисбаланса.

И дисбаланса Айне тоже.

Она снова ведет себя как ребенок. А это неправильно.

Айне – разумна. Только в данном случае понимание ситуации не ведет к разрешению эмоциональной проблемы. Потому что Айне все понимает, но желание убить Тода не ослабевает.

— Мир? – спросил он, протягивая руку.

— Мне было страшно. Я проснулась, а тебя нет. Как тогда нет.

— Прости, пожалуйста.

— Потом я решила, что у тебя имеется серьезная мотивация для подобного поведения.

От его ладони несет Евой. И прикасаться к ней неприятно. Айне и не будет. Она вообще близко к Тоду не подойдет, пока этот запах не выветрится. Тод понял и руку убрал.

— Мотивация была. Серьезная. В самый раз для поведения. И вернуться я бы вернулся. Куда мне от тебя деться-то? И ты правильно сказала: я твой.

Сердится. Это Айне имеет право сердиться. Она и сердилась, села на одеяло, обняла колени и уперлась подбородком. Молчала.

Тод тоже не спешил заговаривать. Разглядывал планшет и ее рисунок, но вопросов не задавал. Тишина порождала очередные неприятные эмоции. И Айне сдалась первой.

— Вопрос несвободы выбора? Ты хочешь получить свободу и право выбора, так?

— А кто не хочет? И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою…

— Существование души не доказано с научной точки зрения. Но аллюзия мне понятно. Я не понимаю другого.