Книга Адаптация, страница 148 – Екатерина Насута

Ева спрятала окна за зеркалами. Стекла мутные, в пыли, и Адам, подняв с пола шелковую тряпку, вытирает пыль, пробивая окно в мир.

Мир горит. Черные столбы дыма – подпорки для неба, которое вот-вот рухнет обезумевшими стаями птиц. А земля потянется навстречу, корни поднимут дома, как на ладонях, стряхнут людей на когтистые лапы новых хозяев мира.

Надо бежать.

— Я не отвечаю за Саманту Морган. Но свой эксперимент я остановил. Слышишь?

— Вы – да, – отозвался Янус, вынимая трубку изо рта. И включились очистители воздуха, выбирая дым, предупреждающе застрекотал нейтрализатор диоксинов.

— Ева?

Кивок.

— И когда она начала снова? В поселках, да?

Еще кивок и уточнение:

— Она не начала. Она продолжила.

Маленькая упрямая Ева. Адам ведь однозначно выразился. Но когда ее останавливали запреты? Мог бы и догадаться. Но нет, слишком занят был.

Всегда слишком занят.

А Янус продолжает грызть трубку. Он только делает вид, что курит, как делает вид, что ему все равно. Адам ложится на пол, скомкав, сует под голову шубу и складывает руки на животе:

— Я никуда не уйду, пока ты не расскажешь, что она задумала.

Молчание.

— Поселки ведь тоже важны? Она строила, я знаю.

Серые колечки поднимаются к потолку. Серые глаза смотрят безучастно. Выделывайся, Адам. Хоть на голове стой, но эту ледяную глыбу тебе не одолеть.

— Я думал, она их делает для людей. А она, значит, продолжила эксперимент… и теперь где-то там? Где? Альфа? Бета? Гамма? Каппа? Пси? Омега?

Указательный палец касается чубука. Это не подсказка: даже Янус не может сохранять абсолютную неподвижность.

— Да, пожалуй, это не важно, – Адам зевнул. – Многие знания, многие печали…

— Именно.

— Ева завершила эксперимент…

— Перевела на следующую стадию.

— И осталась наблюдать?

Ни отрицания, ни подтверждения. Кольца дыма аккуратные, как с конвейера. Ожидание затягивается. Больше Адам не задает вопросов. Он закрывает глаза. Слушает время.

Время уходит.

Время уходит слишком быстро.

— Адам, – Янус впервые не выдержал первым. – Ваше поведение неблагоразумно.

Адам знает.

— И ваше упрямство приведет к одному результату – вашей смерти.

И это утверждение очевидно.

— Что никоим образом не приблизит вас к вашей сестре.

— А что приблизит?

Эхо взрыва пробивается сквозь толстое стекло. Янус прав, но… как уйти без Евы?

— Дайте ей время. Когда будет готова – позовет.

— А если нет?

— Тогда позовет кто-нибудь другой. Идемте, Адам, ваше лежание здесь ничего не даст.

Янус спрятал трубку и кисет, поднялся, стряхнул седой лист пепла с лацкана пиджака и подал руку. Адам руку принял.

Уже в вертолете поинтересовался:

— Куда мы отправляемся?

— Тир-на-Ногт. Ваши родители будут рады встрече с вами.

Адам крупно сомневался. Отвернувшись к иллюминатору, он смотрел, как тень вертолета скользит по лоскутному покрывалу земли.

Выбор Януса оптимален.

Следует подчиниться.

Быть благоразумным.

— Нет, – Адам повернулся к Янусу. – Мы останемся.

— Ваша жизнь…

— Если поселки и вправду так хороши, как ты мне расписывал, то моей жизни ничто не угрожает. Я останусь в Центре. Продолжу эксперимент. И не думай возражать!

Янус и не собирался. Он был хорошим исполнителем.

Два года спустя. Поселок Альфа.

Вертолет был готов ко взлету. Ревели турбины, винты разрывали воздух, швыряя ветром в лицо. И Адам, пригнувшись, обеими руками вцепился в каску. Полы куртки распахнулись, вздувшись парусами. Если бы не Янус, Адама опрокинуло бы.