Онлайн книга «Адаптация»
|
— Шнурки, – сказала Айне. – И ботинки. Идентичность формы. Это стало определяющим фактором агрессии? Непроизвольное сжатие кулаков подтвердило верность догадки. — Дай руку. Покажи, – Айне попыталась разжать пальцы Тода. Он поддался. Перевернув его ладонь, Айне провела по тыльной стороне, отмечая, что гладкость эпителия нарушена мелкими царапинами. Повреждения несущественны. Но Айне неприятно. — А теперь скажи, зачем ты это сделал? – спросила она, заглянув в глаза Тода. — Он сволочь. — Данный аргумент не является убедительным. — Для тебя – возможно. — Ты хотел его убить? Как тот манекен. Приставить дуло к голове и нажать на спусковой крючок. И чтобы пуля была не честной. Так? Тод кивнул и ответил, изменив тембр голоса до неузнаваемости: — Штаб «Черной сотни»: – Скажите, как вступить в вашу организацию? – Это просто. Нужно ликвидировать шесть дроидов и одного кота. – А кота за что? – Поздравляю, вы приняты! — Эта история не имеет смысла, поскольку… поскольку смысла не имеет. В этом суть? Нарочитая парадоксальность должна вызвать смех? Почему не вызывает? — Потому, что не смешно. И да, я его вспомнил. «Черная сотня», которая быстро перестала быть сотней. Их лозунг: «Мир – людям». А он – один из ублюдков, которые этот мир зачищали. Извини. И жаль, что убивать нельзя. Я бы его и вправду. Как ты сказала: дуло к виску и бывайте, сэр. Ты умная маленькая девочка, но ты ничего не знаешь о мире, в котором живешь. И я думал, что тоже не знаю. И да, в ботинках дело. Высокие ботинки с белыми шнурками. Черные джинсы. Черные майки. Черные куртки. Обязательная эмблема. Нити ДНК как две змеи, ласкающие друг друга. И поперечные перетяжки причудливым образом усиливают сходство. Ветер толкает полотнище стяга, заставляя змей плясать. Человек на трибуне надрывается. Микрофоны впитывают его голос и выбрасывают воплем из черных коробов колонок. Но даже усиленный аудиосистемой, этот голос не в состоянии унять рева толпы. И человек поднимает руки над головой. Кулаки смыкаются, а толпа, повторяя жест, скандирует: – Мы вместе! – Мы – люди! – рокочущий бас режет уши. – Мы – люди! – Мы имеем право жить в нашем мире! Камера останавливается на лице человека, любовно фиксируя белесые брови и широкую переносицу, разрезанный шрамом-молнией лоб и тяжелый подбородок. – Мир для людей. Для тебя! Для меня! Для ее! Указующий перст останавливается на девчонке, и покорная толпа прибоем выносит ее на помост, поднимает, передает в заботливые руки соратников. Девчонке лет пятнадцать. Черные джинсы ее пузырятся на коленях, а черная куртка слишком велика. И только алая косынка на волосах делает ее яркой, ярче всей толпы. – Как тебя зовут? Ее макушка находится на уровне его плеча. Ее глаза лучатся любовью, и свет ее, искаженный фильтрами камеры, раскрашенный пиксельными карандашами, льется с мониторов. Толпа любит ее, безымянную – имя утонуло в приветственном рокоте. Толпе плевать на имена. – Зачем ты пришла сюда? – требует признания дрессировщик, и девушка, приникая губами к черному шару микрофона, шепчет: – Я хочу быть с вами. – Она хочет быть с нами! – визжит он, и уже не бас – фальцет вскрывает череп консервным ножом. Тод отступает, проталкивается сквозь толпу и вязнет. – И ты! Ты тоже хочешь быть с нами? |