Книга Волшебный пояс Жанны д’Арк, страница 97 – Екатерина Насута

— Пожалуй.

— А знаешь, что хреново?

— Что?

— Что любой из них мог бы… — Кирилл встал. — Я, пожалуй, пойду полицию встречу… А ты сиди. Закройся изнутри и сиди тихо.

Спорить Жанна не собиралась.

— Я скажу, что у тебя нервы… ты снотворное выпила и спать легла… Главное, никому не открывай.

Он обернулся у самой двери и повторил:

— Никому.

Следовать совету было просто.

Жанна боялась.

Одно дело слушать чужие теоретические выкладки, притом что сама теория не отличалась стройностью, и другое — стать свидетелем убийства.

— Деньги? — спросила Жанна у своего отражения в зеркале. Отражение было бледно и явно напугано. — Наследник заводов, газет, пароходов… или как там было?

Звук собственного голоса не успокаивал совершенно. Напротив, в тишине комнаты голос этот казался резким, хриплым.

— Вот убьют тебя, Жанна, тогда и узнаешь, почем нынче чужие миллионы… — Она вдруг рассмеялась истерическим смехом и по стене сползла, села под зеркалом, закрыла лицо руками.

Жанна не знала, как долго она сидела вот так, нервно вслушиваясь в каждый звук, который доносился из-за двери, вздрагивая, пытаясь убедить, что чудятся ей и шаги, и вздохи…

Она все-таки задремала, перебравшись в кровать — на полу было холодно. Жанна помнила серый вязкий рассвет и собственные мысли, ленивые, неповоротливые. Кажется, она вновь решилась сбежать, и даже сбежала, там, в полусне.

Очнулась почти в полдень.

И наверное, спала бы дольше, но разбудил стук в дверь.

— Жанна… пожалуйста, открой. — Голос Кирилла был напряженным. — Я уезжаю…

Жанна встала.

И до двери добрела. Ключ повернула в замке, удивившись вяло, что поворачивается он с трудом. Кирилл был… расстроен?

Взволнован? Явно нервничал. И без костюма своего… Костюмы ему к лицу, впрочем, как и потертые джинсы.

— Плохо спала?

— А сам как думаешь? — Жанна подавила зевок. Как ни странно, но сейчас, при свете дня, ночное происшествие больше не казалось чем-то ужасным.

Оно случилось и… и случилось.

Алла умерла? Это плохо, и Аллу жаль, исключительно по-человечески жаль, но жалость эта — не самое тяжелое из чувств. Страхи отступили, и ожили сомнения.

— Думаю, плохо, — сказал Кирилл, озираясь. — Вещи собрала?

— Еще вчера.

— Хорошо. Я уезжаю.

— Да, ты говорил… И когда вернешься?

— Не знаю. Возможно, что никогда.

Жанне показалось, что она ослышалась. Недопоняла спросонья. Но Кирилл пояснил:

— Старуха разозлилась… Хотя нет, пожалуй, правильнее было бы сказать, что она пришла в ярость.

— Из-за Аллы…

— Из-за полиции. Они успели раньше Аркаши, поэтому замолчать дело не выйдет… точнее, понадобится куда больше усилий.

— То есть расследование будет?

— Будет. Алиция считает, что я предал интересы семьи. И вообще на редкость неблагодарная скотина, которой в доме теперь делать нечего.

— Погоди… — Жанна потерла глаза и подавила очередной зевок. — Получается, что тебя…

— Выгнали, — завершил фразу Кирилл. — Велели убираться куда глаза глядят.

Это было… невероятно.

— И да, отныне мне не только в дом ход заказан. Можно считать, что я уволен…

— И куда ты теперь?

Кирилл улыбнулся, и улыбка эта была весьма хищной.

— Куда-нибудь. Я же тебе говорил, что они себя несколько переоценили… но я о другом, дорогая невеста…

— Невеста?

— Ты же вчера согласилась на мое предложение, поэтому невеста.