Книга Верь только мне, страница 172 – Тори Мэй

Наоборот, стал вести еще более залихватский образ жизни и еще чаще тусить по клубам со своим диджейским пультом. Только вот клубные красавицы его так не заводят, как Лиза-заноза.

— Кир, ты ей тоже нравишься ей! Просто ты полгода превращал ее жизнь в ад и решил, что за один вечер в ваших отношениях что-то кардинально изменится! — учу брата, как мы устроены. — Ей нужно время, чтобы начать тебе доверять. А пока она боится и игнорит! Так привычнее и понятнее.

— Ой, что-то слабо верится! — отмахивается брат, хотя в его взгляде я все же улавливаю искорку надежды.

— Просто у тебя эмпатии как у сушеной корюшки! А я знаю, что говорю!

— Не из своего ли горького опыта ты мне сейчас советы об отношениях раздаешь, корюшка? — смотрит строго Кир. Мы замяли тему с Вильгельмом, но он до сих пор считает мой поступок, мягко говорят, тупым.

— Запрещенный прием!

— Пора признать, систр: у нас с тобой получается все, кроме отношений. Мы рушим их своими руками. Особенно ты! — подкалывает.

— Ну все, два запрещенных приема подряд, и ты вынудил меня на крайнюю меру! — тянусь на заднее сиденье за сумкой, которых на неделю отпуска мы взяли немало.

— Не вздумай! Виолетта!

— Ооо! Еще как вздумаю! — достаю из кармашка блестящую синюю пачку сухариков и, не мешкая, срываю тонкую полоску с упаковки. — Ммм! Луковые со сметаной.

— Убери немедленно, я только салон пропылесосил, систр, блин! — сокрушается брат.

Нифига подобного. Закидываю сразу горсть сухариков в рот и с аппетитом жую, а упавшие на свитер мелкие крошки, руками прямо на пол с себя сметаю.

— Это физически больно, — Кир смотрит на неизбежное. — Они же еще и жирные!

— Я аффуратно! — жую очередную горсть. — Будеф?

— Давай! Голова два уха! — берет у меня парочку из пакета.

Едем, жуем и улыбаемся. Ровно до того момента, пока мой плей-лист предательски не выдает тот самый трек на немецком, который напевал мне Вил, и который я слушала позже в надежде выучить припев. Что-то про «я всегда буду с тобой, пройду через пламя и все сомнения».

Роняю тяжелый выдох: пламя-то как раз мы прошли, а вот сомнения — нет. В частности, мои.

Ну вот, снова скисаю. Иногда мне удается отвлекаться на другие мысли, но это только десять процентов времени, остальные девяносто я затриаю его имя до дыр, повторяя про себя как мантру. Сама себя бешу, но я не представляю, как все испавить.

Переключаю песню.

— Немецкий Фишера напоминает? — спрашивает Кир, но, встретив мой грустный взгляд, замолкает.

Тем более, его телефон издает звук уведомления.

— Легок на помине, — восклицает Кир, вырывая меня из грустных мыслей.

— Чего?

— Грибок на поминках, говорю, — странновато улыбается брат. — Видос смешной мне Ванька прислал. Черный юмор, хочешь, вместе посмотрим?

— Фу, ужас! — выношу вердикт вкусу парней. — Ты давай за дорогой следи. Я, конечно, стареть не хочу, но не до такой же степени, — намекаю на свой завтрашний др.

Кирилл убирает телефон с глаз, но его продолжают бомбардировать сообщениями. Он не видит их, но с каждым следующим его лицо принимает все более радостное выражение.

— Это Лизка пишет, что ли? — мне любопытно.

— Эээ да, угадала, — как-то слишком быстро сдается брат. — Лиза! Она.

— Ну вот видишь, я была права, — победоносно закидываю заключительную порцию сухарей в рот.