Книга Напиши меня для себя, страница 100 – Тилли Коул

— Она не могла умереть, — прошептала я, отрицая очевидное. — Это какая-то ошибка. Она не могла умереть. Ей становилось лучше. Лечение помогало. Она моя лучшая подруга.

Я повернулась к Джесси, его лицо было бледным, а глаза оттенка густой зеленой листвы — стеклянными. Он ничего не говорил.

Я схватила его за руку.

— Ей становилось лучше. Эмма реагировала на лечение. Она должна была жить. — На этом слове мой голос сорвался. — Она должна была жить, — повторила я, руки дрожали. Я вцепилась в Джесси так, будто никогда не отпущу. Он держал меня так же крепко. — Мы собирались поступить в колледж и навещать друг друга.

— Малышка, — прошептал Джесси и притянул меня к себе.

И тут я сломалась. В безопасных объятиях Джесси я рассыпалась на части, грудь разрывалась от рыданий. Кресло рядом со мной прогнулось — пришел Крис и просто смотрел в стену. Я бросилась ему на шею, и он тоже расплакался.

Под звуки плача родителей Эммы над ее неподвижным телом, мы втроем оплакивали потерю подруги. Сьюзен и Бейли не отходили от нас, молчаливо поддерживая.

Спустя некоторое время приехали родители Криса, и все оказались на полу, а Крис в их объятиях. Время застыло в этом пузыре шока и горя. Не знаю, сколько часов прошло, но Джесси держал меня все это время. Сильный и крепкий, он не давал мне окончательно развалиться.

— Джун, Джесси, Крис? — Сьюзен подошла к нам.

Я моргнула, глядя на нее. Глаза опухли, горло болело, а тело было истощено.

— Родители Эммы ушли ненадолго, чтобы поговорить с пастором Ноэлем.

Дверь в комнату Эммы была закрыта, а снаружи горела свеча в знак того, что внутри кто-то умер. Я даже не заметила, как ушли ее родители.

— Они просили передать, что, если хотите, вы можете зайти и попрощаться.

Нини появилась рядом с нами.

— Мне так жаль, — сказала она, и я видела, что она тоже плакала. Эмму так любили.

— Что случилось? — спросил Джесси.

— У нее был сепсис, — ответила Нини. — Иммунитет был ослаблен лечением, и когда попала инфекция, она не смогла бороться. Она ушла быстро.

Я не могла заставить себя в это поверить.

— Вам стоит пойти и попрощаться, — сказала мама Криса. — Будет легче, когда вы сделаете это.

Нини протянула мне руку, помогая подняться. Когда я сделала шаг в ее сторону, она прижала меня к своей груди. Я даже не заметила плохого самочувствия и усталости, поскольку шок, адреналин и горе на время приглушили эффект от лечения. Свежие слезы лились щекам, пока Нини обнимала меня. Когда я отстранилась, Джесси взял меня за руку. Он дрожал. Я выдавила слабую, мокрую от слез улыбку. Крис шел следом, когда мы подошли к двери Эммы.

Джесси открыл ее, и мы вошли. В комнате царили тишина и неподвижность. Я не могла это объяснить, но чувствовала, что ее души здесь больше нет. В воздухе больше не витали ни жизнь, ни энергия, ни даже отдаленное эхо ее нежного смеха.

Крис закрыл за нами дверь, и я наконец заставила себя посмотреть на кровать. Эмма выглядела такой красивой, будто просто спала. На голове не было платка, лицо было чистым. Трубка изо рта и провода из рук исчезли. Ее переодели в чистую пижаму кремового цвета.

Она выглядела умиротворенной.

Слезы полились ручьем, когда я присела на край кровати и взяла ее за руку. Она все еще казалась теплой, но ее рука не сжимала мою руку в ответ, а улыбка не касалась лица. Я склонила голову и поцеловала ее руку.