Книга Напиши меня для себя, страница 127 – Тилли Коул

День был идеальным, но, правда заключалась в том, что мы совершенно выбились из сил. Заметив это, Нини подошла и спросила:

— Первый танец, а потом мы можем всем сказать «спокойной ночи»?

— Да, пожалуйста, — сказала Джун и повернулась ко мне. — Какую песню ты выбрал для нашего первого танца?

— Увидишь, — ответил я, и Джун обреченно застонала.

— Ответ не внушает мне доверия, Джесси.

— Миссис Тейлор! — я с наслаждением наблюдал, как Джун сияет от своего нового имени. — Ты не доверяешь мне? Своему мужу?

Джун вздохнула, и я взял ее за руку. Помог ей встать, и нам понадобилось больше времени, чем хотелось бы, чтобы добраться до центра танцпола. Я кивнул Нине, и заиграли первые аккорды песни Alphaville «Forever Young».

Джун прижалась головой к моей груди, обняв меня, и прошептала:

— Слишком прямолинейно, не находишь, Джесси?

Я пожал плечами, но по тому, как задрожали ее плечи, понял, что она считает это так же смешным, как и я.

— Мне показалось это уместным. — Я поцеловал Джун в макушку. — Вечно семнадцать, — сказал я и прижался щекой к ее голове. — Вечно твой, — по тому, как Джун сжала мою руку, я понял, что это дополнение ей понравилось больше.

Мы медленно покачивались, будучи не в силах сделать что-то большее. Я хотел насладиться каждой минутой этой ночи. Не знал, что будет с нами дальше, не знал, сколько времени нам осталось. Но эта ночь всегда останется нашей. Мы всегда будем вместе.

Когда песня закончилась, подошли мама и родители Джун. Эмили и Люси спали на скамейках в углу комнаты. Мама поцеловала меня в щеку и обняла Джун.

— Я невероятно счастлива за вас. Увидимся завтра. Пойду уложу этих двоих спать. — Она указала на моих сестер.

Мистер и миссис Скотт жестом позвали нас пройти за ними в коридор. Я приобнял Джун, помогая ей идти. Сердце сжалось от того, как тяжело ей давался каждый шаг. Вскоре ей понадобится инвалидная коляска, чтобы передвигаться. Но я знал, как она была решительно настроена провести этот день без посторонней помощи.

Меня охватила паника. Это эгоистично, но я не хотел прожить без нее ни дня. Даже если я уйду следом всего через несколько дней, каждая минута без нее будет казаться вечностью одиночества.

— Джесси? — Джун коснулась моего лица. Она была измотана. Я посмотрел на мистера Скотта, и он, видимо, тоже это заметил, судя по морщинам на его лице.

— Я в порядке, малышка. Давай просто пойдем спать. — Я не хотел, чтобы она видела, что я волнуюсь за нее.

— Кстати об этом, — сказала миссис Скотт, остановившись у более просторной комнаты недалеко от наших прежних. Мы с Джун удивленно посмотрели на нее.

Миссис Скотт открыла дверь, и мы увидели, что все наши вещи уже были там. В центре стояла огромная кровать, на одной тумбочке лежал блокнот Джун с нашим почти законченным «долго и счастливо», а на другой — мой альбом для эскизов и карандаши.

— Мама? — прошептала Джун, увидев на стене мои рисунки, которые раньше висели в ее комнате.

— Вы теперь женаты, — сказал мистер Скотт. — Это ваш новый дом. Общий.

Я почесал нос, чтобы избавиться от щекотки, вызванной подступившими слезами.

— Спасибо, сэр, — сказал я и пожал ему руку.

— Давайте внутрь. — Он ясно видел, что мы измотаны. Мы слишком перенапряглись сегодня, но оно того стоило.

— До завтра, — сказали родители Джун и закрыли за нами дверь.