Книга Напиши меня для себя, страница 44 – Тилли Коул

— Тогда я буду сидеть с тобой столько, сколько тебе нужно, Джунбаг. Все, что угодно для тебя. — Бабочки в моем животе пустились в полет. Прочистив горло, он сказал: — Когда мы поняли, что я болен, было уже слишком поздно.

Я замерла и кончиками пальцев обвела маленькие шрамы на тыльной стороне руки Джесси. Я почувствовала, как он вздрогнул, и не могла не насладиться тем, что вызываю в нем такую реакцию. Я прошла путь от страха показать ему себя настоящую до удовольствия от того, что сижу рядом такой, какая есть сейчас.

— Будучи футболистом, я привык к боли и страданиям. Я упорно тренировался и должен был бороться, чтобы удержать вес. Физическая форма была для меня приоритетом. Я от природы худее, чем положено для квотербека, поэтому не задавался вопросом, почему я так сильно худею и почему болит рука, которой бросаю, — она всегда немного болела, потому что я ее постоянно нагружал.

Я могла это представить. Хотя мы не дружили в школе, все видели, что футбольная команда тренировалась интенсивно.

Джесси вздохнул.

— Только когда я потерял сознание на поле во время тренировки, врач взял кровь на анализы. Думали, что у меня, возможно, анемия или что-то в этом роде, и поэтому лицо стало бледным. — Он крепче сжал мою руку. Я прижалась щекой к его плечу, пытаясь молча поддержать его. — Рука, которой я бросал, слабела, и это было невыносимо больно. Мы думали, что я, может, что-то порвал. Врач провел дополнительные обследования. Тогда мы еще не знали, но он обнаружил аномалию в крови: лейкемия скопилась в плече, и именно это причиняло мне такую боль. Два дня спустя мне поставили диагноз: острая миелоидная лейкемия, четвертая стадия.

Я закрыла глаза. Это, наверное, было ужасно.

— Это случилось всего четыре месяца назад. — Я удивленно подняла голову. Джесси показал пальцем на ранчо. — Вот почему я стал подходящим кандидатом для этого места. Я был в таком состоянии, что обычное лечение почти не помогало. — Он сглотнул, и я увидела в его глазах вспышку страха. — Я не знал, доживу ли вообще до этого момента.

— Джесси, — прошептала я. Ему, должно быть, было так страшно. Теперь разговор с моим отцом в день нашего приезда обретал смысл. — Вот почему папа видел, как ты играешь. Ты действительно играл, будучи больным. Просто об этом не знал.

— Да, — сказал он с грустью. — Было трудно, но моей семье пришлось еще тяжелее. — Он сдерживал подступившие эмоции, его кадык дрогнул. — Я — глава семьи, Джунбаг. Был им, сколько себя помню. — Джесси посмотрел на ясное небо. — У меня был план, мечта, которую я был твердо намерен осуществить. Я собирался поступить в Техасский университет, играть за «Лонгхорнс», попасть в НФЛ и стать следующим Пейтоном Мэннингом. Собирался купить маме дом, отправить сестер в колледж и просто... жить, понимаешь? Дать маме и семье все, что они заслуживают.

Он выдохнул, и его голос задрожал.

— А теперь она погрязла в долгах на тысячи долларов за лечение, которое ей не по карману, и не может бросить работу, чтобы поддержать меня во время этих испытаний. — Из его глаза скатилась слеза, и это практически разорвало мне сердце. — Она не заслуживает этого, Джунбаг. Никто из них не заслуживает.

Слезы навернулись на глаза, когда Джесси позволил мне заглянуть в трещинку его жизнерадостного образа. Я смахнула слезу с его щеки большим пальцем, а затем прикоснулась ладонью к его влажной коже.