Книга Напиши меня для себя, страница 70 – Тилли Коул

— Джунбаг... — пробормотал я, давая себе время переварить ее слова. Я провел руками по ее спине, а затем обхватил ладонями лицо. Убедившись, что все ее внимание приковано ко мне, я сказал: — Ну, я же неотразим. Просто чертовски привлекателен.

Джун прыснула от смеха, и я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее. Я притянул ее к себе, и она тут же ответила на поцелуй. Непонятно, было ли дело в новостях, которые мы получили сегодня, или в том, что мы открыли друг другу наши чувства, но этот поцелуй был другим. Всепоглощающим и полным любви.

Джун повторила мои движения и положила ладони мне на лицо. Она целовала меня так, как будто завтрашний день мог не наступить. Когда мы отстранились, она улыбнулась, и это разбило мне сердце. Она была такой красивой. Я поцеловал ее еще раз, и когда она оперлась подбородком на руку, наблюдая за мной сказал:

— Черт, я рад, что твой отец не видел этого поцелуя. Он бы точно погнался за мной с ружьем. Мои несчастные десять процентов тут же упали бы до нуля.

Джун запрокинула голову и засмеялась еще громче, чем прежде. Каждый ее смех был для меня зарядом бодрости, в котором я так нуждался. Мы должны быливыжить. Оба. Другого исхода быть не могло.

Что-то привлекло внимание Джун на другом конце комнаты.

— Ты не взял сегодня с собой на конюшню футбольный мяч. — Она указала на кресло в углу, где он лежал, а затем повернулась ко мне. — Кажется, я никогда не видела тебя без него.

— Не помню, когда в последний раз выпускал его из рук, — ответил я. Казалось, она пыталась прочитать мои мысли, поэтому я добавил: — Когда я понял, что ты не вернулась в гостиную, то пошел тебя искать. — Я провел рукой по лицу. — И даже не заметил, что оставил его, пока не вернулся в комнату и не увидел на кресле. — В животе все сжалось от волнения, когда я произнес: — Моей целью всегда был футбол. Попасть в Техасский университет, НФЛ и так далее. — Я мельком взглянул на мяч, а затем снова сосредоточился на Джун. Ее карие глаза расширились в ожидании продолжения. — Сегодня я сразу понял, что с тобой что-то случилось. В тот момент я даже не вспомнил о том, что моего футбольного мяча нет в руках. И я понял еще кое-что.

— Что? — прошептала Джун.

— Что футбол больше не является моей главной целью.

Джун глубоко вздохнула.

— Теперь моя цель... это ты. Быть с тобой. Пережить это вместе с тобой.

— Джесси, — ее глаза заблестели, и она положила голову мне на грудь.

Я был уверен, что она слышит, как бешено колотится мое сердце. Но это было правдой. Футбол потерял для меня значение сегодня, когда Джун не вернулась ко мне с улыбкой на лице. Я чувствовал душой, что ей сообщили те же новости, что и мне. Мы были странным образом связаны. Мы были зеркальным отражением друг друга, а это означало, что я должен был оставаться сильным не только ради себя, но и ради Джун.

Я хотел получить шанс на наше «навсегда».

Это заставило меня вспомнить о блокноте Джун.

— Ты написала еще что-нибудь в своей истории? — спросил я. Джун напряглась. — Джун?

Она подняла голову, снова положив подбородок на руки. Я провел руками по ее голове, по щекам. Черт, эта девушка держала под каблуком.

— Не думаю, что буду продолжать, — сказала она, шокируя меня до глубины души.

Джун буквально оживала, когда писала о нашем счастливом будущем. Любимое дело заставляло ее сиять. Хотя ранчо и было хорошей больницей и милым местом, смерть всегда бродила где-то, и от возвращения в объятия депрессии нас отделяла всего одна плохая новость. Писательство давало ей цель.