Книга Напиши меня для себя, страница 67 – Тилли Коул

— Получил. — Я открыл рот, чтобы продолжить, но не смог вымолвить ни слова.

— Джесси, — прошептала мама, — ты меня пугаешь. Пожалуйста, включи видео. Мне нужно видеть твое лицо.

Я вытер глаза, а затем нажал на значок камеры. Лицо мамы сразу появилось на экране, и я расплакался. Плечи задрожали, и я прикрыл лицо свободной рукой. Мне не хотелось, чтобы она видела, как я рыдаю.

— Нет, Джесси, — сказала мама, в ее голосе слышалось отчаяние.

Я покачал головой, все еще пытаясь что-то сказать. Прошло несколько минут, прежде чем я смог. Мама оставалась на связи, была рядом со мной, хотя и за много километров от меня.

— Это пока не действует, мам, — наконец сумел я сказать.

— Что сказал доктор Дункан? Расскажи мне все, что он сказал, слово в слово.

— Рак прогрессирует, — мой голос стал немного тверже. Я встретился взглядом с мамой через экран. — Они сами не знают, что будет дальше и выживу ли я, поскольку этот тип антител ранее не тестировали на людях, но предварительные результаты лабораторных исследований показывают примерно десять процентов. — При этих словах мое сердце пропустило удар.

— Солнышко, — прошептала мама, и ее лицо исказилось от горя. Но она не сломалась. Мама была сильной, и я знал, что она не проявит слабость при мне.

— То есть шанс есть. Но если в следующей фазе не будет улучшения... — Я даже не хотел произносить эти слова. Я представил нас с Джун: как мы держимся за руки, прогуливаясь по центру Остина, представил себя в оранжевой футбольной форме Техасского университета и почувствовал, как эти мечты становятся все более недостижимыми.

— Ты еще в игре, Джесси, — сказала мама, не допуская возражений. — Возможно, ты потерял несколько очков, но не вздумай сдаваться. Хорошо?

— Да, тренер, — прохрипел я, но почувствовал, как груз свалился с плеч.

Мамины понимающе усмехнулась.

— Я серьезно, Джесси... — Она на мгновение замолчала. — Подожди, ты единственный, кому не помогло? — Она тяжело сглотнула.

Боль, которую я все еще испытывал из-за Джун, была острой и почти невыносимой.

— Джунбаг, — выдавил я. — Только я и Джун.

— Ох, сынок, — голос мамы дрогнулл от глубоких эмоций. Она обожала Джун. Они несколько раз общались по видеосвязи, когда мама звонила, а Джун была со мной.

Я посмотрел в окно, а затем встретился взглядом с мамой.

— Мы пройдем через это вместе, мам. Сделаем все, чтобы победить.

— У вас получится, — сказала она уверенно. — Если кто-то и сможет это сделать, так это вы двое. — Мама попыталась улыбнуться. — Вы созданы друг для друга, ты же знаешь это, сынок? Ты и твоя Джунбаг.

Сердце наполнилось теплом.

— Я знаю, — сказал я, потому что это была правда. — Что бы ни случилось, мы будем вместе. — Я вздохнул. — Можно я сегодня не буду разговаривать с девочками? Боюсь, они заметят, что что-то не так.

— Конечно, — ответила мама. — Позвони завтра. Или в любое время. Ты же знаешь, что можешь делать это, когда захочешь, правда?

— Знаю.

— Я люблю тебя, сынок, — сказала она, и ком снова подкатил к горлу.

— Я тоже тебя люблю, мам. Позвоню тебе завтра. — Я положил трубку и выглянул в окно. Дождь барабанил по стеклам, что казалось вполне уместным. Когда я вернулся в свою комнату, увидел, как Оливия и конюхи в спешке загоняли лошадей с поля в безопасные стойла. Потом сгустилась тьма, и разразилась буря.