Онлайн книга «Любовь(ница)»
|
— Ничего не значишь?! Да я… — Что ты делаешь со своим братом! В который раз перебиваю его и наконец-то получаю нужный мне эффект. Алеша застывает. Я знаю, что брат для него значит. Всегда значил. С самого детства они, как два маленьких щеночка. Бились друг к другу, кусались, если кто-то близко подходил с агрессией. Они друг за друга всегда. И всегда рядом. Думаю, пока их родители разбирались в своей драме, они позволили прорасти в себя корнями. Самые близкие люди на свете… Это финальный аккорд. — Как ты можешь быть таким жестоким? К нему? — Не говори так… — Алеш, прости, но я говорю то, что вижу. Ты боишься и сдаешь раньше, чем начать! При этом знаешь же же, как он тебя любит! Господи, да ты его без ножа режешь! — Не надо утрировать! — Чтобы ты сам почувствовал, если вас поменять местами? Как бы ты жил? И как ты не понимаешь, что твое решение — самое жестокое решение? Для него. В первую очередь для него… Алеша опускает глаза и хмурится. Думаю, я сделала максимум из того, что могу сделать. Заставить его никогда нельзя было, но можно было заставить думать, что это его решение. Только так… — Я пойду. Ава, наверно, проснулась. Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и ухожу, и только в темном коридоре позволяю себе прижаться спиной к стене. Губы горят. Только что я обвинила во всех смертных грехах смертельно больного человека. Ради него. Но все равно… Все равно… * * * Через три дня после этого разговора Кирилл снова заехал в гости. Мы должны были обсудить дальнейшие действия, но пока с нами была Ава, это сделать было невозможно. С Алешей мы… ну, виделись, конечно, но больше не заговаривали. Почти. Исключительно коротко и по бытовым вопросам. С Ваней тоже. Казалось, что все мы трое закопались в свои проблемы, как замкнулись в своем круге. И все. Ни туда ни сюда. — Мам, можно мне посмотреть мультик? Я не хочу больше кушать, — тихо спрашивает дочка. Сердце сразу же сжимается. Я киваю, выдавливаю из себя слабую улыбку и оставляю ласковый поцелуй на макушке. Ава уходит. Она делает это почти незаметно, почти неслышно. От моей малышки будто тоже осталось очень мало… Бросаю взгляд на Кирилла, который задумчиво провожает малышку из комнаты. Шепчу. — Она очень переживает. — М? — переводит на меня взгляд, я свой опускаю в тарелку. — Не спрашивает больше, но это из-за меня. Я попросила. Ава очень привязана к Анвару. Она скучает. — Он был хорошим отцом? Улыбаюсь с грустью и нежностью… — Очень. Он ее безумно любит… — Повезло. — М? Кирилл жмет плечами и отрезает небольшой кусок от своего стейка. — Моему папаше на меня насрать. Его вообще не волнует моя жизнь, пока я делаю переводы… Неприятно такое слышать. Когда-то так говорил и Анвар, но я запрещала. Всегда пыталась его переубедить, что это не так. Что его отец любит! И не ради того, чтобы выгородить нерадивого родителя, а для того, чтобы моему любимому человеку было проще. Ведь это тяжело. Думать, что отец, которого ты боготворишь, тебя не любит… Точнее, так я делала раньше, пока Анвар не запретил. Он сильно разозлился, сказал, чтобы я просто прекращала! Это было обидно. Больно. Неприятно. Он извинился потом, ночью уже. И во тьме добавил, что видеть мои попытки облить грязь сиропом, гораздо хуже, чем я бы просто промолчала. Я будто подсвечиваю реальность еще больше, ведь говорю правильные вещи, но он знает, что с его действительностью они не имеют ничего общего. |