Книга Забытые чувства, страница 167 – Ана Эм

— Алло. – слышится раздраженный голос.

— Кровь. – выдавливаю я, дрожа всем телом. – Она повсюду. Он…он умирает.

— Кто умирает? Доминика?

Слезы застилают глаза. Нет. Он не может умереть. Только не он. Не из-за меня. Нет.

Закрываю рану на животе обеими руками. Теплая кровь просачивается сквозь пальцы, не останавливаясь. Руки дрожат. Почему не могу унять дрожь?

— Ответь мне. – кричит голос. – Доминика? Это ты?

Киваю.

— Да.

— Что с Адриано?

— Он…его ранили.

— У тебя есть аптечка?

— Не знаю.

— Так узнай, блядь! – гневно кричит Дарио, возвращая меня в реальность. – Мой брат не умрет сегодня. Слышишь? И ты ему в этом поможешь. Иначе богом клянусь, ты пожалеешь о том, что родилась на свет, Доминика Эспасито.

Бросаю взгляд на дверь рядом с кухней и встаю, тут же устремившись туда. Распахнув нижние шкафчики, нахожу небольшой чемоданчик и быстро возвращаюсь обратно.

— Я нашла аптечку. – отвечаю и снова опускаюсь на колени.

Вдох.

Он не умрет сегодня. Адриано Мартинелли не умрет сегодня.

Выдох.

— Включи видеосвязь.

Вытерев руки о свою одежду, делаю так, как он просит, и навожу камеру на рану Адриано.

— Пулевое?

— Да.

— Только живот?

— Не знаю.

— Тебе нужно разрезать футболку.

Возвращаю телефон на пол и открываю аптечку, достаю ножницы. Аккуратно разрезаю футболку вдоль, игнорируя черные точки перед глазами.

Не смей отключаться.

Вдох.

Внизу живота пулевая рана. Только одна.

— Сделала.

Выдох.

— Теперь нужно проверить сквозная ли рана. Но тебе нельзя его переворачивать.

Киваю в воздух и засовываю руку ему под спину.

Вдох.

— Раны на спине нет.

Выдох.

— Значит, тебе придется вытащить пулю. Но сначала промой рану.

Дарио продолжает инструктировать меня, а я выполняю каждое действие, думая только об Адриано. О его синих глазах. О громком смехе. Об улыбке. О том, каким смешным было его лицо, когда он пробовал китайскую еду. О том, что он не целовал никого, кроме меня. О том, что рядом с ним я впервые за долгое время, если не за всю жизнь, почувствовала себя по-настоящему свободной. Этот мужчина убивал ради меня, был готов умереть ради меня. А я даже не позволила ему одеть кольцо себе на палец.

Вдох.

Трясу головой, отгоняя слезы.

Промыв рану, достаю пинцет и проталкиваю его в рану, ища пулю.

Выдох.

Думай только о нем. Только о нем.

Ты прекрасна.

Не могу найти ее. Не могу найти пулю.

Ты сводишь меня с ума.

Нашла.

— Она не должна была задеть жизненно важные органы. Теперь зашивай.

Ты станешь моей королевой.

Вдеваю нить в иглу. Стянув два конца раны, вонзаю острие в плоть.

Я всегда смотрю на тебя.

Стежок за стежком. Один. Второй. Третий.

Я люблю тебя.

Зашив рану, снова промываю ее. Дарио просит проверить пульс. Приложив два пальца к месту на шее, я задерживаю дыхание.

— Пульс есть, но слабый.

— Это нормально, он потерял много крови. Проверь его на наличие других повреждений и наложи повязку.

Других ранений нет. Поэтому я делаю так, как сказал Дарио. Перед глазами плывет. Я снова трясу головой.

Я люблю тебя, Доминика Эспасито. Только тебя.

— А что если он…

— Он не умрет. Мой брат сильный. Скажи, где вы, я вышлю за вами машину.

— Мы в Гонконге.

Повисает пауза.

— Тогда я высылаю за вами самолет. Позвоню через пару часов. Не своди с него глаз. Иначе…

— Я не оставлю его.

Что-то в тоне моего голоса заставляет его замолчать, и он сбрасывает вызов.