Книга Мой запрет, страница 8 – Катерина Пелевина

— Да, успокойся, малышка, ты ему просто нравишься, вот и всё, — мама ставит курицу в духовку, пока я морщусь.

— Фу, это очевидно не так, — отвечаю я с пренебрежением. — А если бы даже было так, то я бы совершенно точно послала его куда подальше с его такой «симпатией».

Кроме того, ему хватает его шалав, я уверена. Их у него хоть отбавляй. Причём самых разных. Доступных и развратных. Мама смеётся надо мной. Она часто так делает. Это забавляет её, словно она не видит в нём ничего плохого. Хотя, похоже, так и есть… Они с отцом, словно слепые, если речь заходит за этого дьявола…

— Мальчишки всегда ведут себя глупо, когда им нравится девочка. Это нормально, у них мозг иначе работает, — хихикает мама, переубеждая меня.

— Ага, конечно, — соглашаюсь, нарезая салат. — Надеюсь, Влад хоть даст ему рубашку, не хочу, чтобы папины коллеги подумали, что у нас в доме живёт какой-то бомж.

— Тшшш, Камилла, он просто подрался, защищая твоего брата, вот и всё. Поэтому сегодня так выглядит, — отвечает мама, на что я лишь недовольно цокаю. Мне плевать, почему у него всё время рваная одежда и синяки на теле, просто не хочу, чтобы про нашу семью незнамо что подумали.

— Он всегда так выглядит и всегда дерётся, — шепчу я, услышав, что дверь уже открывается, а я ещё даже не собралась. — Блин.

— Бегом наверх, я доделаю, всё нормально, — мама улыбается, приветливо встречая отца и других мужчин, пока я, сломя голову, бегу в ванную. Дёргаю ручку, но там закрыто. Стою около пяти минут и громко стучусь, но никто не открывает.

— Эй… Влад! — повышаю голос в бешенстве. — Мне тоже надо собраться. Чем ты занимался, пока я готовила?!

Внезапно дверь открывается, и Мирон возникает передо мной в одном полотенце, приспущенном на бёдрах. У меня дар речи просто пропадает и все слова застревают в горле. Придурок. Тут же судорожно отворачиваюсь, указывая пальцем на дверь брата.

— Вон! — говорю с раздражением на устах, представляя, что он мылся в нашей ванной, и теперь неудачно приземлившись, можно либо забеременеть, либо заразиться чем-нибудь венерическим.

— Какая же ты противная, — обходит он меня стороной и улыбается, отпустив полотенце, которое падает, обнажая передо мной его пятую точку. — Ой… Случайно обронил. Не пялься только...

Пробегаюсь глазами по его телу. Трясёт. Спина словно высечена из камня, про всё остальное вообще молчу. Козлина!

— Ааааа!!!! — возмущаюсь, повышая голос, и сама понимаю, что выгляжу как психопатка, но такой тип доведет любого до истерики. Хотя задница у него несомненно красивая. Это меня пугает больше всего. Какого чёрта мне вообще есть дело до его задницы?!

Сегодня ведь что-то вроде праздника, у отца новое крупное дело. Поэтому, когда выхожу из ванной, надеваю своё любимое красное платье и распускаю каштановые волосы с ярко красным омбре внизу, которые у меня, кстати, вьются от природы. Не сильно, но мне нравится. Наношу лёгкий макияж, и вуаля! Я готова к новым победам. Но на самом деле я хочу отпроситься у мамы хотя бы на полчаса до Егора Бергмана, чтобы увидеть там Андрюшу… Я просто мечтаю об этом. Поэтому и вырядилась столь нарядно.

Спускаюсь и вижу Влада, он стоит возле отца, и тот горделиво что-то о нём рассказывает. Хочу найти маму, но на кухне снова натыкаюсь на Мирона, который доливает какую-то жидкость из фляжки в бокал шампанского. Видимо, Влад всё-таки дал ему свою рубашку. Слава Богу, он не голый и не в своих дырявых окровавленных вещах. В такие моменты мне кажется, что он вылез из подвала, где приносил в жертву девственниц во славу Сатане. Жуткий тип.