Книга Бархатные цепи, страница 66 – Фэй Пирс

Он поцеловал меня в шею и прошептал:

— Изабель, успокойся.

Я чувствовала, как учащается моё дыхание, пока я пыталась взять себя в руки. Одна только эта команда усложнила задачу, и я чувствовала, как возбуждение разливается по мне, словно румянец по коже. Он осторожно сжал одну грудь, затем другую, и оба соска затвердели, приняв восхитительную форму.

Я перестала сдерживать стоны и простонала, когда он начал ласкать мою левую грудь, дразня меня языком и зубами. Он просунул один палец, затем другой в мою киску, его большой палец легко скользнул по моим припухшим губам и крепко прижался к моему клитору. Он поднял голову и сильно надавил пальцами. Я попыталась сделать, как мне было сказано, и не шевелиться, но, когда он снова надавил, я поняла, что это будет почти невозможно.

— О, Боже, пожалуйста... — Это прозвучало так жалко, но в тот момент мне было всё равно.

— Всё в порядке, красавица. Скажи мне, если собираешься кончить.

Он раздвинул мои ноги ещё шире и с неторопливой сосредоточенностью истинного профессионала раздвинул пальцами обеих рук половые губы, словно лепестки цветка. Казалось, что запах секса наполнил всю комнату. Он склонил голову, и всё моё существо сосредоточилось на этом прикосновении, пока он наслаждался этой пылающей частью меня, лаская языком мою промежность и удерживая меня на месте.

Он снова зарычал. Низким, медленным, мужским урчанием, выражающим удовлетворение, и я почувствовала, как полностью теряю контроль. Я хотела, чтобы он наслаждался этим так же, как и я, столько, сколько он захочет, но я чувствовала, как нарастает моя кульминация, и это стало почти невыносимым, когда он снова погрузил в меня пальцы.

— Я собираюсь... кажется, я... — Мне каким-то образом удалось это сказать, хотя мне казалось, что я вот-вот задохнусь.

Он поднял голову, и я почувствовала, как меня в равной степени захлестнули облегчение и разочарование. Он помог мне подняться, и я прижалась к нему, когда мы оба опустились на колени. Я чувствовала себя в его поцелуях, сладких, кислых и солёных, и он целовал меня так жадно, чтобы я не сомневалась.

— Тебе нужна научиться дисциплине. — Я знаю, что он имел в виду.

Он одной рукой придерживал меня за волосы, а другой снова скользнул между моих ног. Я чувствовала, как от одного из них у меня слезятся глаза, а от другого меня трясёт, пока он жёстко трахает меня пальцами. Каждое вторжение в моё тело приближало меня к грани, а его тихий голос восхвалял меня:

— Вот это моя девочка. Хорошая девочка...

Он сделал последний рывок, от которого я взвизгнула, а затем помог мне подняться. Я была живой куклой, совершенным творением его рук, тёплой, обласканной и удовлетворённой. Я была в оцепенении, но видела, как поднимается и опускается его грудь, как блестит от пота его торс, как слегка дрожат его руки, когда он обнимает меня, и это говорило мне о том, каких усилий ему это стоило. А его член, твёрдый и возбуждённый, говорил мне о том, что ему нужно было так же сильно, как и мне.

Я не могла говорить, но мне это было и не нужно. Он отнёс меня на кровать и уложил, и тогда, несмотря на моё изнеможение и полную капитуляцию, момент был в моей власти. Я знала, чего хочу. Мне нужно было, чтобы он трахнул меня.

Хотелось чувствовать его на себе, получать от этого простое удовольствие, затаив дыхание, чтобы он целовал мои губы, моё лицо, мои глаза. Я просто хотела, чтобы он был внутри меня, и это вызывало внутреннюю боль во всём теле. Я почувствовала облегчение, когда он вошёл в меня, медленно, твёрдо и так глубоко, что я вскрикнула. Я услышала, как он простонал себе под нос: