Книга #НенавистьЛюбовь, страница 203 – Анна Джейн

— Ты — славная. Я думал, до последнего думал, что люблю тебя. Но все оказалось иначе. Прости. Я ненавижу себя за то, что сделал, не меньше, чем меня ненавидишь ты. Но… я эгоист, Даша. Я хочу быть счастливым. Я не могу без нее. Это как ломка, понимаешь? Я не могу отказаться от человека, которого люблю.

Я не могу отказаться от тебя, Даша.

Она все так же держала меня за ворот, а я, не выдержав, все же обнял ее и поцеловал в макушку — напоследок. Чтобы запомнить навсегда.

— Я так виноват перед тобой, Дашка. Прости меня.

Я повторю это еще тысячу раз, но ты не услышишь.

Я отпустил ее, убрав ее руки и встал. Зачем-то заправил выбившуюся прядь ее чудесных волос за ухо — как раньше.

Надо было улыбнуться ей — последний раз. А я не смог.

Прости, хорошо?

— Будь счастливой, ладно? — сказал я и ушел, хоть и она просила меня остаться, снова вцепившись в край бомбера.

Я позорно сбежал. Оставил свое солнце в одиночестве. И света в душе стало так мало, что мне казалось — я больше не живой.

Нас нет, и меня нет.

Вместо того чтобы выйти на улицу, сесть в машину и гнать по дорогам, пропитанным дождевой водой, я завернул за угол и снова остановился за дверью, ведущей на лестницу. Прислонился к стене, закрыв глаза, и несколько раз ударил себя по груди кулаком.

Я это сделал. Я бросил ее. Защитил.

Спустя минуту или две Дашка пробежала мимо меня. Она не заметила меня, зато я отлично видел отчаяние, оставившее на ее хорошеньком лице свой след. Видел слезы, которых боялся. Видел потухший взгляд.

Это сводило с ума. Вонзало в грудь гвозди. И я сам себя хотел закидать камнями.

Она бежала изо всех сил — подозреваю, за мной, а я провожал ее взглядом. Ведь больше я ничего не мог сделать. Вспоминал только, как вытирал ей слезы, как поправлял ей волосы, как целовал в последний раз. В какой-то момент я почти сломался — решил догнать ее и рассказать обо всем. Решил успокоить и сказать, что все хорошо. Что я решу любые проблемы.

Как сумасшедший я помчался за Дашкой. Едва не сбил кого-то в коридоре, слетел с лестницы, пересек вестибюль на первом этаже и увидел, как она выбегает на улицу. Я бросился следом, под стену ливня, сам не зная, что делаю, и пульс просто зашкаливал.

Я хотел догнать ее. Обнять. Успокоить. Попросить прощения.

Наконец сказать, что люблю ее.

Что все исправлю.

Я бежал за Дашкой под ледяным дождем и хлестким ветром, но она была слишком далеко — мчалась к парковке.

Яркая молния расчеркнула небо надвое — так, что казалось, оно сейчас расколется и точно рухнет на наши головы, обнажив далекие звезды.

— Даша! — в отчаянии крикнул я, но мой голос заглушил свирепый раскат грома.

Дашка остановилась вдруг — сначала я даже обрадовался, что она все же услышала меня. А в следующее мгновение она рухнула на асфальт, и осталась лежать без единого движения.

Не помню точно, что я почувствовал в тот момент.

— Дашка! — сорвался с губ то ли шепот, то ли хрип.

Внутри все оцепенело от дикого страха, отчаяния, боли, но тело не останавливалось — я добежал до Даши и упал на колени рядом, пытаясь понять, что с ней. Дождь холодил кожу, заливал лицо, попадал в глаза, но мне было плевать. Первым делом проверил пульс на сонной артерии и дыхание. Пульс был частым, а дыхание — горячим. Да и сама Дашка буквально горела — у нее явно была температура.