Книга #НенавистьЛюбовь, страница 205 – Анна Джейн

Я облегченно выдохнул.

«Что с ней было? Это опасно?» — спросил я.

«Информация — это деньги, Матвеев, не знал? — глумливо поинтересовался он. — Чем заплатишь?»

Мне хотелось покрыть его трехэтажным матом, но я сдержался.

«Чем надо?» — только и спросил я.

«Своей горячей любовью», — не переставал он.

«Я не по мальчикам».

«Не ко мне, идиот. К своей новой девушке. Надеюсь, с Каролиной ты начнешь встречаться сразу же. Без проволочек».

«Это твой способ унизить бывшую?» — поинтересовался я устало.

«Что, она уже рассказала? Надо же. И да, ты прав. Я хочу унизить эту стерву так, как она унижала меня, пока мы встречались. Будь с ней знойным мальчиком, песик. Я хочу, чтобы она чувствовала, что значит, когда с тобой встречаются ради забавы».

«Ты псих», — ответил я ему.

«Любовь, знаешь ли, сводит с ума. Хорошо исполняй свою роль. Иначе ты знаешь, что может произойти. А с Дарьей все нормально — простуда, высокая температура и нервный срыв», — ответил Савицкий.

Минут двадцать спустя, когда ливень внезапно прошел, оставив после себя радугу и золото, искрящееся в лужах, я увидел их — Дашку и Влада. Они медленно шли, и он заботливо поддерживал ее, а мне оставалось только скрипеть зубами. То, что мою девушку касается какой-то мудак, бесило. Но я мог только смотреть на них. И не мог ничего сделать.

Она села в его машину, задержав взгляд на почти растворившейся радуге. И я до боли закусил губу.

Даня рассказывал мне обо всем — тихо, без эмоций, не вдаваясь в лишние подробности, но ничего не утаивая. Он говорил, а я молча слушала — впитывала в себя слово за словом. Не перебивая его. Не крича и не плача. Не задавая вопросов.

Сидела рядом с ним, смотрела в пустую стену, бессильно сложив руки на коленях. И пыталась осознать его слова.

Он не лгал. Точно не лгал. Я бы поняла это. Даня рассказывал все, как было. Правду.

Говорят, правда горькая. Но это не всегда так — правда может быть ядовитой. В каждом его слове был яд. Теперь мне казалось, что я отравлена, пропитана насквозь этим ядом. И воздух в гардеробной, где мы сидели, тоже отравлен. И стоит ужасная духота — такая, что голова стала кружиться, а на лбу появилась испарина.

— После всего этого я должен был изображать любовь к Каролине, — продолжал Даня монотонно, бездумно глядя на свои ладони, лежащие на коленях. — Встречался с ней. Делал вид, что она — моя девушка. Перед тобой делал вид. Чтобы ты верила в это. Чтобы у Савицкого было больше шансов заполучить тебя. Но я хочу, чтобы ты знала, Даша, я делал это, чтобы защитить тебя. Никогда не хотел сделать больно или обидеть.

Но у тебя это получилось.

— Я не хотел, чтобы ты пострадала так же, как Лиза, попавшая в аварию и потерявшая ребенка. Боялся за тебя.

Свел меня с ума своим обманом.

— Ты не должна была расплачиваться за мои поступки.

Я расплачивалась за свою любовь к тебе.

— Я не мог сидеть сложа руки, понимаешь? — вдруг с каким-то отчаянием спросил Даня, но я все так же молчала.