Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 31 – Дмитрий Ромов

Я кивнул.

— Вот, что я скажу, — кивнул он. — Думаю, пора заканчивать жопой крутить и в игрушки играть.

— Я вроде ни того, ни другого не практикую. Или… вы про кого?

Садыков положил мне на тарелку бутерброд с копчёным лососем и чем-то белым. — Это козий сыр, ешь, вкусно.

— Спасибо.

У меня снова зазвонил телефон.

— Прям, как телефонная станция сегодня… — покачал я головой. — Кремль.

— Отвечать не будешь?

— Не буду, потом перезвоню. Вы важнее.

— Кто там? Ну-ка. Покажи.

— Ширяй, — сказал я, глянув на экран.

— Ну, ответь.

— Я не буду ему сейчас отвечать.

— Отвечай, отвечай, — кивнул он. — На громкую поставь. Отвечай, говорят тебе!

Я пожал плечами.

— Здравствуйте, Глеб Витальевич, — сказал я, нажимая на кнопку. — С наступающим. Как дела у вас?

— Ты там охерел, Краснов?

— В смысле? Нет, вроде.

— В смысле? В коромысле! Ты думаешь, тигра за усы дёргать весело и смешно, да?

— Нет, я вообще про это не думал никогда, — ответил я.

— Ну-ну, поёрничай ещё. Завтра, жду тебя в офисе! С самого утра! В Москве, ты понял меня⁈

— Завтра не смогу, Глеб Витальевич, при всём уважении.

— Сможешь, — уверенно ответил он. — Жить захочешь — сможешь…

Повисла пауза. Садык смотрел на меня с удивлением, высоко подняв свои тоненькие брови-ниточки. В моём детстве женщины мечтали о таких и мучили себя рейсфедерами и пинцетами, добиваясь совершенства. Сейчас тоже мучают, правда цели ставят другие — широкие и ровные, как нарисованные. Я представил Садыка с такими. Хмыкнул.

— Жить-то я хочу, Глеб Витальевич, — сказал я после долгого молчания. — Только качество жизни тоже играет роль. Я только прилетел вообще-то. И у меня всё-таки друзья, родственники, понимаете? Новый год, неудобно немного.

— Неудобно, когда дети соседские на тебя похожи! — отрезал Ширяй.

Я снова хмыкнул.

— Я под твоих родственников подстраиваться не собираюсь. У тебя сейчас только один родственник, и ты знаешь, кто это. Это я! Все остальные в расчёт не принимаются.

Давай, давай, соглашайся, показал мне Садык знаками.

— Понял, Глеб Витальевич, — сказал я. — Вы прямо, как Трамп.

Садык покрутил пальцем у виска.

— Алло, вы меня слышите?

— Ты не наглей, а то я тебе и Трампа и Меланию устрою. В общем, билет придёт на телефон. Завтра из аэропорта — сразу ко мне. Я пошлю машину.

— Что-то голос у вас странный… — заметил я. — Всё нормально у вас?

Голос действительно звучал без обычной энергии, и даже злился Ширяй как-то без огонька. Ну, а что за удовольствие от общения с врагом, если он даже гавкнуть как следует не может? Так, чепуха сплошная…

— В общем, я всё сказал, — резюмировал Ширяй и отключился.

Зашёл Чердынцев.

— Ничего не пропустил? — спросил он, глядя на наши хмурые лица.

— Я вот думаю, — сказал я, пожимая его протянутую руку, — а зачем нам Ширяй? «РФПК» раздербанить не удалось. Он что делал, то и делает. Крышует притоны, отвратительные, между прочим, места, где люди реально страдают и мучаются. Зачем он вам нужен? Сажать за то что он Ширяй, вы его не хотите. А он творит всё, что угодно. Варвара пропала? Пропала. И сдаётся мне, что она уже и не найдётся никогда. Живая она могла бы опротестовать сделку. А нет Варвары, и протестовать некому.

— Сделку мы и сами можем опротестовать, — сказал Садык.

Я рукой махнул и усмехнулся.