Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 32 – Дмитрий Ромов

— Смысл?

— Смысл? Сначала объясни где смысл в твоих собственных словах?

— Пожалуйста, — кивнул я. — Считаю, что надо валить Ширяя и всё. Хватит ему небо коптить.

Я так не считал, на самом деле. Я бы хотел, чтобы его законопатили в темницу. Чтобы и ему, и другим наука. Сколько ни пей чужой кровушки, итог один. Каково это понимать на старости лет, что всё, чего добился — это шконка в вонючей камере? Не мести ради, а науки для. Для начинающих ширяев было бы поучительно.

— А ты не слишком ли охренел, мальчик? Валить! Посмотрите на него! Понравилось с Гагариным, да?

— Что именно, Владимир Кажимович?

— А вот ты мне и скажи, что именно, молодой засранец!

— Эта роль ругательная, и прошу ко мне её не применять, как говорится. А то мы так далеко можем зайти.

— Давно уж пора зайти подальше, — недовольно заметил Садык, — заплыть на глубину. А то что-то уж больно долго мы с тобой цацкаемся, да всё из лягушатника выскочить не можем. А ты только и делаешь, что ничего.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Вы думаете, что я делаю ничего?

— А что мне думать? Птицу видно по помёту, а человека по делам. Я вот для того, призвал вас, господа хорошие, чтобы сообщить, пора нам Краснова покрепче в оборот брать, а? Александр Николаевич, где отчёт по его болевым точкам? Подготовили?

— В процессе, — ответил Чердынцев.

— Пора нам со всей пролетарской настойчивостью на его болевые точки жать, — усмехнулся Садык и взглянул на меня. — В турму сажать тебя будем. Как ты, готов? Достал всех твой балет, если честно.

— Простите, а кого всех?

— Да всех. Задача тебе ставилась максимально конкретная. Но пока, как агент ты никакой пользы не принёс.

— Неблагодарное человечество, — усмехнулся я.

— Да я понять не могу, — качнул он головой, — зачем ты нам такой нужен? Ты играешь, хулиганишь, пистолетиком балуешься.

— Каким ещё пистолетиком? — сделал я невинное лицо.

Кстати, вместо «Глока» нужно было теперь другой «Глок» покупать, чтобы на глушак второй раз не тратиться. А этот ствол уже был в базе КГБ, сто процентов. И данные баллистической экспертизы, проведённой с извлечённой из тела Пятака пулей — тоже.

— Каким? — поморщился Садык, подтверждая мои опасения. — Тем, что стреляет пульками девять на девятнадцать, Парабеллум. Не знаешь такой?

Я дам вам парабеллум…

— Даже сообразить не могу, о чём речь, — пожал я плечами и глянул на Чердынцева, не понимая пока, к чему Садык клонит.

— Нет, Краснов, это я сообразить не могу, зачем мне тебя держать. Ты вот к Ширяю мотаешься, шуры-муры с его внучкой крутишь. А зачем? Мне что с того? Ты ещё и нас нагибаешь постоянно, под свою дуду плясать заставляешь — то цыгане, то похитители, то опять цыгане. Всякая дичь, бляха. Всякая дичь! Помощник замгубернатора погиб. При очень странных обстоятельствах. А ты где-то рядом находился. На машине и, что интересно, без документов. По всем коридорам власти вой стоит, плачь и скрежет зубов. А ты вот такой прям мальчик-зайчик, да? С новым годом, всем — бобра. Точно? Скажи вот только, нахера мне тебя выдёргивать каждый раз из очередной жопы? Для чего?

— По старой дружбе, — криво ухмыльнулся я, повторяя мимику Бешеного. — Кстати, Владимир Кажимович, пара слов про Гагарина. Я к Новому году не успел, хотел вам подарок сделать, придётся полуфабрикат отдавать. Нюткин Давид Михайлович, коллега Гагарина.