Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 85 – Дмитрий Ромов

— И тебя видел, и брата твоего, — вздохнул я. — Давай так. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Правда, теперь тебе придётся дать мне что-то очень существенное, понимаешь меня? Такое, что заставило бы меня поверить, что ты будешь держать язык за зубами. Дай мне то, за что тебя грохнут твои родичи, тогда выйдешь отсюда на своих ногах и спокойно уедешь.

— Одень шапку! — крикнул Саид, тщательно жмурясь.

— Не теряй время. Итак, ты знал, что я с Ангелиной буду там. Знал?

— Знал, — кивнул он. — Знал, да! Мне брат сказал!

— А кто брату сказал?

— Сука! Сука! Сука! — выпалил он. — Зачем показал лицо⁈ Я не знаю! Он сказал, поедем, нужно девчонку взять, познакомиться.

— Кто брату сказал? — повторил я.

— Грузин ему сказал, кто ещё, — скривился Паша. — Саид, что такого он тебе пообещал, что ты его выгораживаешь? А? Может он тебя шпилит под шумок, а?

— Ты рот закрой, Паша, — дёрнулся Саид. — Я не знаю, кто ему сказал! Что мне сделать теперь?

— Просто ответь, это Давид сообщил вам с братом, где мы будем? Ты же видел, что я сделал с твоим Нуриком? Говори, пожалуйста, не доводи до греха.

— Знаешь, как будет стыдно твоим родственникам, — заржал Крапивин, — когда они тебя найдут, привязанным в притоне старой проститутки и сутенёрши? Что будут говорить о твоих родителях, о дедушке? Ты подумал об этом?

Неожиданно я заметил в руке у Паши пистолет. Он достал его из-под куртки и с деловым независимым видом начал накручивать на ствол глушитель. Вероятно оружие было подготовлено в машине.

— Смотри, Саид, — сказал он и, подойдя вплотную к пленнику попытался всунуть ствол ему в рот. — Да открой ты пасть… Вот представь, я сейчас забью глушак тебе в глотку и нажму на крючок. Как думаешь, откуда пулька вылетит? А? Могу и наоборот, с той стороны стрельнуть. Выбирай.

Паша засмеялся и начал обходить узника, как бы примериваясь, куда ему выстрелить.

— Саид, — продолжил я, — о чём вы договорились с Давидом? Что вы должны были сделать с Ангелиной?

— Оттарабанить и продать кому-нибудь, — ухмыльнулся Крапивин. — Хотя нет, живой её оставлять было нельзя. И тебя тоже. Серьёзный шаг, надо сказать. Такой, после которого нет возврата. И что потом? Аллё, Саид. Для чего это Давиду? И почему вы на это согласились?

— Чтобы Ширяй коньки откинул? Или что?

— Эх… — вздохнул мой напарник. — Как же долго я мечтал об этом.

Он поднял руку с пистолетом и выстрелил в колено Саиду. Тот даже не сразу заорал. Он дёрнулся всем телом и задохнулся, открыл рот и только после этого завопил.

— Ты чё творишь! — воскликнул я. — Паша! Убери ствол нахрен!

— Тебе что, эту мразь жалко? — удивился он. — Ты посмотри на него. Ему никого не жалко. Наоборот, он кайфует, когда другие страдают. Я тебе не вру. Чистую правду говорю. Эй, болезный! Подтверди!

В дверь позвонили, и Саид попытался закричать снова, но Паша вогнал ему в рот круглый мячик, как в фильме «Бульварное чтиво». А охранники почувствовали, похоже, что сеанс пошёл с перебором и начали долбить в дверь. Паша вышел из комнаты и сказал что-то Иде. Та бегом помчалась к входной двери и велела не мешать.

— Не лезьте! — крикнула она через дверь. — У нас всё нормально!

— Саид, он тебе мозги вышибет за то, что ты сделал, — проговорил я. — Не врубаешься, борода? Я твоя единственная надежда. Скажи, что мне нужно, и я гарантирую тебе жизнь. Слышишь ты меня?