Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 9 – Дмитрий Ромов

Я вышел на площадку и прямиком, прямой наводкой двинул к Соломке.

— А, Серёга, — прищурившись, улыбнулся он. — Чё? От соседа, что ли, идёшь? От папашки Наськиного?

— От него. Зайти-то можно? Чтоб не на весь дом вещать.

— А чё вещать-то, я чё тебе скажу? Заходи, конечно, только…

Я перешагнул через порог, закрыл дверь.

— Чё? — скривился Соломка. — Нахерил его Паук?

— Нахерил. Дал три ляма, требует десять, квартиру, машину и всё, что есть. Нафига ты Глотова к нему отправил?

— Так ему позарез надо было, — развёл руками Соломка.

— И что это за Паук, дядя Лёня?

— Ну вот такой Паук.

— А с кем он, под кем он? Не сам же по себе. Есть там крыша какая-то?

— Не знаю, — помотал он головой.

— Знаешь, — усмехнулся я.

— Нет, ну, естественно, кто-то там стоит за ним. Но кто — я без понятия.

— А пацанчиков много у него?

— Хватает, вопросы он решает. Как бы, иначе, он занимался этой бодягой? Ясен перец, кто-то его защищает.

— Ну и что с ним делать?

— Да ничего с ним делать не надо, так-то он, вроде, с понятиями. Хотя то, что он объявил Максимычу — это чисто по беспределу. Он видит лоха обыкновенного. Да ещё и с запущенным диагнозом. Ну, такого просто грех не отработать. Сам пойми, чисто бизнес.

— Рассказывай, чё с этим Пауком делать.

— Ну а чё с ним делать? Поговорить. Сказать, мол, чё за беспредел, паучина. Типа… По беспределу отжимаешь у нормального лоха. Лоха, конечно, не грех обуть, Серёга. Лох он для того и нужен — кормиться-то надо честному народу. Как говорится, без лоха и жизнь плоха.

В общем, я получил телефон, адрес и места, где частенько зависает Паук. Закончив с Соломкой, я вернулся домой. Мама уже допекла блины и ждала меня.

— Иди, проходи, руки мой. Сейчас наедимся и можешь спать, заваливаться.

— Я что-то не хочу, — усмехнулся я.

— Да как не хочу? С дороги? Трясся всю ночь на машине из Новосибирска. Почему бы сразу до Верхотомска не полететь?

— Да что-то, видать, дешевле билеты были, я не знаю. А там шла машина. Сэкономили на мне.

— Паразиты, — покачала она головой. — Давай, садись. Сегодня Юля ещё зайдёт. Чего он хотел-то от тебя? Глотов.

— Влип в какую-то историю с кредитом. Просил помочь.

— Да? — удивлённо уставилась на меня мама. — И? Ты что, глава Центробанка что ли? Ты ему как помочь можешь? Или я что-то не знаю? Почему тогда мы сами не взяли кредит?

— Нет, я с кредитом, конечно, помочь не могу, к сожалению, мам. Но он знает, что у меня есть знакомства.

— Какие ещё знакомства? — с удивлением глянула на меня мама.

— В полиции.

— В полиции. А у нас полиция сейчас кредитами занимается? Ерунда какая-то, Серёж…

— Так он кредит-то не в банке взял, мам, а у каких-то криминальных чуваков.

— Ах, вот оно что! Какой ужас! В этих, в микрокредитах, что ли?

— У какого-то частного ростовщика.

— Кошмар! — воскликнула мама, пододвигая ко мне тарелку с блинами. — И сметану бери. Сметану, со сметаной самый кайф.

— Ну, конечно, — согласился я, накладывая побольше сметаны.

— О! Молодец! А то отощал совсем здесь один. Мать-ехидна, за деньгой за длинной погналась.

— Ничего-ничего, мам, нормально. Работай. Работа хорошая. Такую сейчас не найдёшь. Работа по специальности. Она тебе и рост даёт.

— Не знаю, Серёжа. Здесь как-то спокойнее было. Колотилась на трёх работах, но справлялась же. А сейчас что, не колочусь? Мотаюсь туда-сюда, по чужим углам тыркаюсь. Ты ешь, ешь давай.