Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 92 – Дмитрий Ромов

Она вытягивалась, как струночка, напрягая живот и ноги, а потом раскидывала эти же самые ноги, становившиеся вдруг мягкими и податливыми, она тёрлась об меня, а потом пыталась вырваться из объятий. Она обхватывала меня, целовала, лизала и кусала, стараясь взять верх, и тут же становилась нежной и покорной.

Она запрокидывала голову, её глаза закатывались, а из полуоткрытого рта стекала слюна, будто она теряла память и рассудок, а потом пробуждалась и набрасывалась на меня с ненасытностью и страстью, неутолимой жаждой и алчностью.

Диван прогибался и продавливался, не издавая ни звука и позволяя нам падать в самые глубокие впадины и ущелья.

Тонкое сильное тело Ангелины пыталось завладеть моим собственным телом, или наоборот, сделаться моей частью, неотделимой, приплавленной и приваренной навеки. Ничего было не понять, всё смешалось — и сладость, и нега, и тоскливые отголоски боли, и смятение, и нечаянная радость, и что-то ещё, несказуемое, но явное, тревожное и очень приятное.

— Я уже почти, — прошептала она, — Я уже… Да… Давай, давай, Серёжа…

Нужно было давать, и это было нетрудно. Я уже тоже был почти.

— Нет, нет, нет… — шептала она, — не выходи, оставайся во мне. Мы должны смешать наш пот, все наши жидкости, и тогда мы выработаем максимум окситоцина. Тебе нужно побольше окситоцина, милый. Я хочу, чтобы ты чувствовал нежность ко мне, чтобы тебе было со мной хорошо. Не разжимай, не разжимай руки, я хочу ещё немного побыть частью тебя.

— Зачем тебе это?

— Я расскажу. Но потом, потом… Давай просто полежим… Обними меня сильнее…

* * *

— А давай, смоемся на недельку, — предложила Ангелина, когда мы, наконец, отлепились друг от друга.

— Далеко?

— Да, далеко. Как ты думаешь, что произойдёт, если ты на неделю исчезнешь, и никто не будет знать, где ты находишься и что с тобой? Никто не будет тебя дёргать, никто не будет звонить, приходить, выносить мозг, требовать чего-нибудь. По-моему, это шикарная идея.

— Думаешь? — хмуро спросил я.

Спросил хмуро, но, на самом деле, мне стало намного лучше. Мозги прочистились, тревога поулеглась и свинцовый зимний небосклон стал лазурным и солнечным.

— Конечно, ты представь, — воскликнула она, —белоснежный песок, безмятежное море, бесконечная синева и бесконечный же, непрекращающийся кайф. Ну что, разве плохо? Погнали?

Она села, а потом перегнулась через меня, шаря по полу в поисках своего телефона. Я погладил её по попе. Она хихикнула и, достав телефон уселась на меня верхом.

— Так… — проговорила она, листая странички приложения в телефоне. — Куда хочешь? Таиланд, Вьетнам, Китай, Мальдивы… Нет, на Мальдивы мы поедем в свадебное путешествие… Есть ещё Сейшелы, но это далеко… Давай в Тай! Ты там бывал раньше?

— Не припоминаю, — хмыкнул я.

— Значит тебе понравится, — кивнула она. — Можно вылететь из Новосиба, чтобы не палиться в Москве. Что скажешь? А? Бронировать?

Я взял её за запястья и дёрнул на себя. Ангелина, не имея возможности опереться, упала прямо на меня, а я обхватил её, не давай возможности подняться.

— Зачем тебе всё это? Зачем тебе я? Ты вдруг в меня влюбилась?

— А что? — с нотками вызова спросила она. — Что я влюбиться не могу?

— Можешь? — прищурился я. — Серьёзно?

— Я уже всё тебе объясняла, — сказала она, поскучнев и пожав плечами. — Я не пойму, тебе что, плохо со мной? Я тебя не удовлетворяю? Ты разве не видишь, что мы идеально подходим друг другу. Мы даже можем кончить одновременно.