Книга Второгодка. Книга 9. Вечно молодой, страница 96 – Дмитрий Ромов

— Владимир Кажимович, — вздохнул я. — Признаюсь, не ясен мне предмет нашего разговора.

— Со мной ты сможешь стать реально большим политиком и бизнесменом. Воротилой. Человеком, от решения которого очень многое зависит в этом мире. Я могу сделать так, чтобы ты карал и миловал бандитов, отделял овец от волков по своему собственному усмотрению. Почти. Ты спросишь, почему почти? А потому что всё это будет возможно только в случае, если ты будешь работать на меня. Причём работать серьёзно, с полной отдачей, а не так, как сейчас. Потому что сейчас это даже имитацией назвать нельзя. Улавливаешь мою мысль?

— Ну так-то улавливаю, Владимир Кажимович, — пожал я плечами. — Да только нестыковочка имеется.

— Какая ещё нестыковочка? — недовольно спросил он.

— Так вы-то уже скоро на пенсию пойдёте, а меня заставите ещё ближе к солнышку подобраться. И кто потом будет страховать мой полёт, когда вы увлечётесь выращиванием на даче редких сортов гладиолусов?

— А ты, Серёжа, не хами, — зло ответил Садык, будто кнутом щёлкнул. — Не в твоём положении хамить. Ещё может статься, что шмякнешься ты на земельку гораздо раньше, чем я на пенсию пойду. В общем, лучше тебе всё рассказать самому. Просто и без обычного вихляния задом. Потому что я скоро очень многое узнаю без тебя. Но в этом случае смысл в нашем сотрудничестве очень сильно уменьшится.

Он чуть подался вперёд.

— Так, чисто для твоей информации хочу сказать, что есть у нас в Москве одна интересная квартирка.

— Типа этой? — крутанул я головой.

— Да нет, поинтересней. В ней работает наш агент. Ида. И к ней приходят очень, очень и очень интересные люди. Залетают птицы высокого полёта. Серьёзные, важные. А иногда некоторые приходят и не уходят, остаются навсегда. И это вызывает большие возмущения политико-социального эгрегора. Понимаешь? Не слишком образно изъясняюсь?

— Ну да, есть немножко, — кивнул я. — Образность малость зашкаливает.

— Ну ничего, ты поймёшь. Ты парень-то не глупый, хоть и второгодник. Так что скоро я получу отчёт от этой Иды. И для тебя будет лучше, если ты что-то знаешь, сообщить мне об этом до того, как она объявится.

Я пожал плечами.

— Ну-ну, — усмехнулся Садык. — Ну-ну. Ладно, я понял. Тогда лети в свой Таиланд, развлекайся с ширяевской внучкой. Охмуряй, влюбляй в себя и женись, раз уж решился. Ну и понимай, что сейчас ты не просто какой-то там чувачок, услышавший краем уха про щегловские документы. И даже не тот чувачок, который снюхался с Усами. Ты, Серёжа, вопреки здравому смыслу становишься очень любопытным человечком. Потому что оказываешься очень близко к гражданину Лещикову. Практически метишь на роль его правой руки. И если останешься в живых в ближайшее время, то будешь интересен очень многим. Но это значит для тебя лишь то, что ты становишься картой или даже пешкой в чужой игре. И разыгрывать тебя будут по-чёрному. И только я смогу дать тебе возможность вести самостоятельную игру. Практически самостоятельную. В союзе со мной, конечно.

— То есть вас уже не Усы интересуют? — поинтересовался я.

— Что ты, Усы меня по-прежнему интересуют. Но теперь меня интересует вообще всё. Всё! Ну, а как ты хотел?

Я кивнул. Как я хотел? Немножко по-другому, конечно, я хотел. Но разговор получался довольно занимательным. И почему-то у меня было чувство, что он не был санкционирован партнёрами и боссами Садыка. Почему-то мне казалось, что сейчас, в этот самый момент, разевая рот на «всё», он затевал свою собственную игру. Боссам — долю Никитоса, а самому — на блюдечке самого Ширяя, что означало власть, влияние и деньги…