Книга Охота на охотника, страница 103 – Сергей Бакшеев

— Талер? Чеснок с девкой. Позови командира!

Меня возмущает такой цинизм. Он знает психозы Чеснока и сам передал девушку под его опеку.

— И не жалко тебе Еву?

— Кто это?

— Туго соображаешь, конкурент.

Могила взбешен:

— Ты не Демон, ты Ведьма! — Он сыплет ругательствами и внезапно понимает: — Какого… Что ты там делаешь⁈

Меня распирает профессиональная гордость:

— Работаю. Заказное письмо доставлено по адресу.

— Врешь!

— Переключаю на видео. — Я поворачиваю телефон и показываю труп Чеснока. — Еще доказательства нужны?

Я чувствую его нарастающую злость. Он злится не из-за смерти командира. Он уязвлен, как спортсмен, которого в очередной раз обогнали на финише.

— Это не по правилам. Ты нарушила срок.

— Плохо знаешь правила. Для посылки на экспорт пятнадцать дней с момента приезда в страну адресата. Я успела.

Он подсчитывает в уме и рычит:

— Сука! Ты сдохнешь!

— Как и ты. Бессмертных нет.

— Я лично тебя убью.

Наглости ему не занимать, но в данных обстоятельствах это перебор. Если только… В телефоне фоном звук автомобиля и неловкие паузы, словно Могила отвлекается на вождение. Он не в лесу, а за рулем?

Ева отпирает дверь, готовая выйти. Натыкается на торжествующий взгляд Ганны. Бульба в кружевном переднике буфетчицы смотрит на Еву, как на падшую, и не скрывает презрения, плюет ей под ноги. Слышится колокольный звон храма в центре поселка. На лице Ганны проступает показная добродетель, она поворачивается на звон и крестится. А меня словно бьет током. Точно такой же перезвон колоколов я слышу в телефоне Могилы! Он в поселке. И уже рядом!

Я сбрасываю телефонный звонок и одергиваю Еву.

— Ева назад! Опасно!

Захлопываю дверь, наблюдаю в окно. Открываются ворота. Въезжает белый внедорожник и останавливается около микроавтобуса «шевроле», в который американцы загрузили самое ценное из биолаборатории. Могила выпрыгивает из машины.

К нему спешит Ганна:

— Ева предала тебя! Она с Чесноком забавляется. А я ждала, ждала тебя всё это время.

— Отстань! — Могила отталкивает женщину.

Ганна цепляется за рукав, с жаром доказывает:

— Ева бесстыжая сучка, на всё готовая курва! Она только с виду овечка, а сама хотела тебя…

— Отвали, жирная! — Могила с силой толкает Ганну.

Женщина падает, сидит на земле смертельно обиженная. Ее глаза наполняются слезами, она закрывает лицо, поджимает колени. Ее сотрясают рыдания, поднимающие грудь и обнажающие бедра. Он беспомощна и прекрасна.

Но Могиле не до нежностей. В груди просыпается червь тщеславия.

Андрей Могилевский всегда был честолюбивым и целеустремленным. Идеальную фигуру античного Аполлона он формировал со школы. В военном училище рвал жилы, чтобы стать лучшим курсантом. Попав в спецназ, рьяно принялся за службу. Мечтал о больших звездах на погонах и считал, что заслуживает их как никто другой.

На видного офицера обратил внимание высокопоставленный генерал и приблизил к себе. Началось с особого поручения: припугнуть метким выстрелом кавказского бизнесмена, который по слухам объявил генералу кровную месть за погибшего брата-террориста. Дело рискованное, но благородное. Могилевский с гордостью принялся за исполнение.

Лишь в последний момент, когда в прицеле снайперской винтовки была нога бизнесмена, идущего к автомобилю, генерал отдал команду: делай 200! Что означало ликвидацию противника. Приказ не обсуждается. Могилевский сместил прицел на затылок жертвы и плавно нажал спусковой крючок. Всплеск адреналина привел к скачку гордости. Он избранный боец тайного фронта, способный забрать жизнь негодяя.