Книга Охота на охотника, страница 115 – Сергей Бакшеев

Я с недоумением смотрю на нее. Она продолжает:

— Впиваются в пятую точку — жутко неудобно! Но я носила, чтобы под лосинами трусы не выпирали. Типа, ради приличия.

— Ты это к чему?

— Кружевные трусики, стринги, пушапы, цветные стрелки, зеленые тени, яркие губы, и Париж с Елисейскими Полями! Заветная мечта, как у всех! — Ева бросает слова с нескрываемой издевкой.

— Чего же ты хочешь?

Она порывисто смотрит на меня:

— Не хочу быть, как все. Хочу быть, как ты!

— Снайпером? Наемным киллером? — жестко спрашиваю я.

Она тут же кивает:

— Научишь?

— Технике обучить можно, но мастерства недостаточно. Нужны крепкие нервы.

— Ты знаешь, что я пережила. И не свихнулась.

Она не улыбается. Серьезная девочка. Или дерзкая бестия? Сейчас проверим.

— Я стану твоим учителем, если ты пройдешь испытание.

— Какое?

Я достаю резиновый бублик для тренировки кисти, передаю ей:

— Ты доверяешь мне?

— Да.

— Насколько?

— Полностью.

После нехитрых поминок на кладбище у меня осталось яблоко. Протягиваю Еве:

— Возьми яблоко. Встань ровно, положи на голову эспандер, а сверху яблоко.

Ева вытягивает шею, кладет на голову яблоко. Делает это молча, не задавая вопросов. Может, она не понимает, что ей предстоит?

Я вынимаю из кожаного футляра на щиколотке метательный нож. Взвешиваю в ладони, заглядываю Еве в глаза. Нож тяжелый для боевого применения. Я не верю, что девушка пройдет проверку, мужчины пасовали. Она дрогнет, мы посмеемся и вместе подумаем, где ей начать новую жизнь.

Я отхожу на шесть шагов. Ева стоит, и отрешенно смотрит на меня. Еще два шага назад. Она не двигается. Я отступаю на десять шагов. Это предельная дистанция для смертельного испытания. Делаю прицеливающий жест рукой. Ева неподвижна. Я свихнулась? Метать в дождь!

Она, видимо, улавливает мое сомнение и приказывает:

— Давай! Мне всё равно! Я не хочу жить!

Ее слова, как укол совести. Я тоже когда-то не хотела жить. Но справилась, поднялась из грязи, преодолела боль и стала тем, кем стала! Светлым Демоном.

Замах! Бросок! Яблоко падает на землю вместе с торчащим в нем ножом. Я попала. Она не дрогнула! Я обнимаю Еву и обещаю:

— Ты будешь жить.

— Как?

— Как я живу.

Моросящий дождь заканчивается, небо на востоке светлеет. Мы не уехали вместе со всеми и возвращаемся с кладбища пешком, обсыхая по пути.

Звонок на мой телефон — говорит Комбат:

— На похоронах неудобно было говорить, но информация проверенная. Могила выжил, идет на поправку.

Я опускаю трубку, смотрю на Еву, прищурившись, и вспоминаю. Она напрягается:

— Что случилось?

— Ты выстрелила ему в грудь.

Ева понимает о ком речь и уверенно кивает:

— Два раза!

— Забыла про контрольный в голову.

— Он выжил?

— Могила избежал могилы.

Черный юмор нас не веселит. Ева обеспокоена:

— И что теперь?

— Теперь у него две кровницы: ты и я. Могила злопамятный. Учись стрелять лучше него.

— Когда начнем?

Я не успеваю ответить. Новый звонок. На этот раз звонит Коршунов. Он рад реабилитации. Его восстановили в звании. Он снова на службе. Я говорю ему те слова, которые он хочет услышать:

— Поздравляю! Ты лучший.

Умная женщина всегда подстраивается под своего мужчину. Хотя бы внешне. А мужчины вечно заняты работой, службой или спасают мир. Хорошо, что теперь у меня есть Ева.

— Борща хочу, — неожиданно говорит она.

Я помню прежний спор и спрашиваю:

— Украинского, русского?

— Не хочу делить. Русско-украинского!