Книга Охота на охотника, страница 16 – Сергей Бакшеев

«Это ненадолго, — убеждал отец перед расставанием. — Донецк и Харьков будут как Крым».

Прошло больше года. Крым русский, Харьков украинский, а Донецк, как говорили в новостях, прозябает под властью бандитов. Там живут не люди, а сепары, колорады и ватники, которых надо гнать, травить и уничтожать. Ева пропускала новости мимо ушей. Она будет жить в Европе, там райский сад, а не дикие джунгли.

София с телефоном дочери вышла в спальню и прикрыла дверь. Начало разговора Ева не расслышала, но голос матери становился громче, и от последнего возгласа вздрогнула даже бабушка:

— Этот вирус породит эпидемию и за считанные дни выкосит треть славян!

Притихшая Ева и встревоженная бабушка во все глаза смотрели на вернувшуюся Софию. Она села за стол, вернула телефон. Ева осмысливала услышанное:

— Мам, про вирус это правда? Он правда смертельный?

— Сегодня были не животные, а люди.

— В грузовике? — не сразу поверила Ева и стала искать оправдание: — Кто? Сепаратисты? Русские?

— Какая разница: русские, украинцы! — вспылила мать. — Для вируса мы одинаковые.

Морщины на лице бабушки прорезались глубже:

— Соня, тебе за это деньги платят?

— Я не знала! — всплеснула руками мать. — Мне говорили про научные исследования. Я здесь ради вас, ради семьи, чтобы мы жили, как люди.

— Мы жили, а те… — пролепетала бабушка. — Форменное паскудство.

Зазвонил телефон Евы. Она увидела номер и ответила:

— Папа!

— Я поговорил с Комбатом, — выпалил отец и осекся: — Доча, как дела?

— Нормально. А у тебя?

— Ну… Потом поговорим. Дай трубку маме.

Ева знала, что Комбат — один из главарей сепаратистов, которого ненавидят киевские власти. Что же получается: она подслушала разговор киевской чиновницы, рассказала маме, и вот ее слова уже передали в Донецк самому Комбату. Она шпион, агент сепаратистов? Да нет же, она ни при чем! Она приехала ненадолго по семейным делам. А зачистка кого-то где-то, вонючий грузовик, скотомогильник и непонятный вирус ее не касается!

— Принято решение, эту дрянь, ваш вирус на корню уничтожить! — с жаром вещал папа в трубку.

— Как?

— Вместе с биолабораторией. Сколько у нас времени?

— Пока синтезируют крупную партию… Думаю, пару недель.

— Успеем. Нужны координаты объекта, фото здания, территории, постов охраны. Сможешь?

— Игорь, это опасно.

— Опасно ждать и ничего не делать. Нас уничтожают!

«Меня не трогают! — хотелось крикнуть Еве. — Я сама по себе, а не с сепаратистами, как ты, папочка».

София внимательно посмотрела на Еву и пообещала:

— Мы попробуем.

Ева дождалась окончания разговора и возмутилась:

— Мы⁈ Мама, ты сказала «мы попробуем». Что⁈

— Доча, у тебя телефон хороший. И вообще, девочки вечно себя фоткают.

Ева поняла намек, но осталась непреклонной:

— С чего я буду сепарам помогать?

— Они такие же люди.

— Они москали!

— Там твой отец.

— Приехали! Дети за отца не отвечают.

В разговор вмешалась бабушка. Ее голос был неприятно резким:

— Ева квартиру хотела. Дай ей! Пусть катится в холеную Европу.

Разговор затих. Три поколения одной семьи смотрели друг на друга с осуждением. Наконец София произнесла:

— Бог с ней с квартирой, забирай, доча. Я дам доверенность. Если сделаешь фото.

Ева сдержала победную улыбку и выдавила:

— Сразу бы так, мамочка.

Утром Ева натянула лосины с волнистым рисунком и розовый кроп-топ, открывающий живот. Прогнулась перед зеркалом туда-сюда, наклонилась — расширяющиеся к верху волны визуально увеличивали попу.