Книга Охота на охотника, страница 40 – Сергей Бакшеев

Могила показал фотографию.

— За пленного впишется баба-киллер Светлый Демон. Лучшая в своем деле.

— Лучше тебя? — не поверил Рябина, но все-таки убрал пистолет.

— Она была первой. Теперь я!

Чеснок сообразил, к чему клонит подчиненный, и принял решение. Он встал перед Коршуновым.

— Смотри на меня! И слушай. Пусть твоя баба-киллер убьет Комбата, командира сепаратистов в Донецке. И я тебя отпущу.

— Звони ей! — Могила протянул телефон.

Коршунов ответил не сразу:

— Я не знаю, где она.

— Не ври! Ты ее Куратор.

— Бывший.

— Бывших не бывает. У Куратора всегда есть в запасе канал связи.

Коршунов понуро молчал.

— Упертый. Упертый и глупый ватник, — процедил Чеснок. — Слушай сюда, у тебя время до утра. А шоб понятней было, увидишь шо будет с тобой. Могила, Таксиста в расход! На его глазах! А мне пора докладывать в Киев.

Чеснок ушел, предвкушая похвалу начальства. Он не в тылу, а на боевом посту. Только что предотвратил коварную атаку русского спецназа на объект государственной важности. И взял в плен кэгэбэшника! Неважно что осужденного, ведь бывших не бывает. А если за его жизнь расплатятся жизнью Комбата, он назначит новую цену. У сепаров хватает видных командиров.

Ева унесла грязную форму, включила стиральную машину. Глаза смотрели на пенную круговерть за стеклянной дверцей. Там на миг показался шеврон Могилы. И исчез, словно бабушка снова сорвала его с руки убийцы.

Ева склонилась над раковиной, плеснула холодной воды в лицо. Голову сдавливала боль: это Могила убил маму и бабушку. Для этого ему не понадобилась снайперская точность, зарезал ножом. Сорванный шеврон и капли крови на рукаве — доказательство. А ей сохраняет жизнь не великодушие убийцы, а его неудержимая похоть.

Она жестоко ошиблась, заигрывая с боевиком как с обычным студентом. Повелась на красивое тело и мужественный вид. Подзадоривала гибкой фигурой, уверенная, что способна осадить ухажера в любой момент. Еще больше она ошиблась, позвонив отцу. Хотела спастись сама, а погубила его. Погубила всех ради мечты о Европе. Маму и бабушку Могила зарезал. А папу? Что он с ним сделал?

Ева услышала, как кто-то пришел в дом. Заглянула в комнату и увидела Рябину.

Тот нахваливал приятеля:

— Могила, ты голова! Такое придумал!

— И сделал.

— Голова! У нас всего один трехсотый. — Рябина заметил Еву, уставился на разбросанные розы и ухмыльнулся: — Вы шо тут на лепестках кувыркались, как в песне?

Ева хлестнула взглядом гостя и принялась подметать пол. Наивная она когда-то мечтала о лепестках роз и красивом ухаживании. А получила издевательство до слез.

— А шо у бабы под глазами мокро? Кулаком воспитываешь? — веселился Рябина.

— Она за меня переживала.

— Только за тебя? А меня ей не жалко.

Могила налил коньяк приятелю. Рябина выпил, не отрывая взгляд от девушки с веником. Могила заметил мужское искушение и по-хозяйски прикрикнул на Еву:

— Ева, ступай! Ложись спать уже поздно.

Совок брякнул о мусорное ведро, Ева ушла в спальню. Офицеры нацбата «Сечь» остались вдвоем. Снова выпили. Рябина побродил взглядом по столу без закуски и спросил:

— Могила, шо Таксиста не задвухсотил?

— Он к утру сам откинется.

— Не-е. Чеснок велел показательно перед Коршуном.

Могила скривил губы:

— Чеснок велел, Чеснок приказал. Вечно ты у него на побегушках.