Книга Охота на охотника, страница 5 – Сергей Бакшеев

Поселок Манефа с городскими зданиями и православным храмом в центре расползался к окраинам деревенскими домами с огородами и палисадниками. Ева знала короткий путь к дому бабушки. Заложив вираж на углу забора, она ускорилась по тропинке вдоль огороженной территории бывшей свинофермы. Но тут же сбросила газ и невольно ахнула, увидев устрашающую табличку с черепом и перекрещенными костями.

Услышав рокот мотора под окнами, Мария Павловна Власова, энергичная женщина под семьдесят с оплывшей фигурой, вышла на порог деревенского дома. Увидела внучку на маленьком мотоцикле и всплеснула натруженными загорелыми руками:

— Ева, сумасбродка ты этакая! Почему не на автобусе?

— Бабуль, я устала. — Ева загнала питбайк под навес во дворе.

— Ты себя видела? — продолжала возмущаться бабушка. — На этой тарахтелке ты превратилась в форменное чучело!

Сколько Ева себя помнила, бабушка любое недовольство усугубляло словом «форменное». Как будто «бесформенное чучело» лучше «форменного».

Ева прошла на веранду, дощатый пол которой был завален кабачками. Обошла стол, где громоздились закатанные банки. Потрогала спутанные волосы перед зеркалом в старой раме с заткнутыми в угол семейными фотокарточками и поморщилась:

— Горячая вода есть?

— Титан включу, — засуетилась бабушка. — Там оладушки на кухне под полотенцем. Из кабачков. Всего четыре куста посадила — и на тебе! Разрослись окаянные!

София Сидоренко, мать Евы, пришла с работы, когда помывшаяся и переодевшаяся дочь с мокрой головой лениво отбивалась на кухне от наставлений бабушки.

— Вот как ты мои закрутки в город довезешь? Поешь хотя бы здесь.

— Бабуль, ты хочешь, чтобы я превратилась в такую как ты?

— Сначала доживи! — отрезала бабушка. — И мамка твоя нос воротит, фигуру бережет. Соня, ты видела, на чем Ева прикатила? Форменное безобразие — лисапед с мотором! Я кабачковой икры накрутила — и куда?

Маму беспокоило другое:

— Ева, как ты доехала? У тебя же прав нет.

— Ой, да кому нужны наши права. И закрутки ваши.

— Ездить на таком опасно!

Ева отмахнулась от родительских назиданий и выложила главное, ради чего приехала к маме:

— Я в Европу собралась.

— Турпоездка?

— Учиться. А потом работать, жить, отдыхать, как белые люди.

— Белые. А здесь мы кто?

— Ну, мам. Какие у меня здесь перспективы? Ишачить за гривны. А там!

— Далась всем эта Европа. Здесь тоже есть достойная работа, — возразила мать. — Видела, как прежнюю свиноферму переделали?

— Я видела стенд с черепом на заборе. «ОСТОРОЖНО скотомогильник! Африканская чума! Проход запрещен, охраняет батальон 'Сечь», — процитировала Ева.

— Скотомогильник — то давно, когда я в ветпункте на ферме работала. Свиньи от африканской чумы полегли по всей области. Приняли решение скот тут захоронить, а ферму закрыть. Зато теперь…

— Что теперь? Скотомогильник же остался.

— Таблички для острастки, чтобы всякие дурни не совались. Африканская чума для людей не заразна.

— Почему тогда «Сечь» охраняет?

— Потому что американцы сюда деньги вложили. Современное оборудование завезли, биолабораторию открыли. В Харьковском институте ветеринарной медицины таких приборов нет и в помине. И платят здесь больше. Поэтому я сюда и переехала. Моя зарплата лаборантки здесь, как старшего научного сотрудника там!