Книга Охота на охотника, страница 61 – Сергей Бакшеев

— Светлая, неужели ты промахнулась?

— С четырехсот с опорой на подоконник я не промахиваюсь.

— Тогда почему не выполнила заказ?

— Дура, наверное. Себя вспомнила и пожалела девчушку.

— Какую еще девчушку?

Перед глазами снова отчаявшаяся девушка с пистолетом в пакете. Я ем батончик и рассказываю, как предотвратила ее самоубийственный поступок.

— Ее бы там растерзали.

Крюк тяжко вздыхает:

— И что теперь? Чеснок примет меры.

— Достать его станет труднее, — соглашаюсь я и рву батончик зубами: — Если бы только это.

— Что еще? — беспокоится напарник.

— Кажется, у меня появился личный враг.

— Чеснок? Ну это понятно.

— Хуже. Могила.

— Светлая, у тебя с головой в порядке? — возмущается Крюк.

— Ты прав. Прическа испортилась, — пытаюсь шутить я. — Могила — беглый снайпер из России. Когда-то хотел меня шлепнуть, сегодня покушались на него, а я предотвратила.

— От Чеснока зубы сводит, теперь еще и Могила, — зудит Крюк.

Он сильно расстроен и даже обижен. Я понимаю, что подвела помощника, провалила из-за глупой жалости хорошо продуманную операцию. И дальше, действительно, сплошные вопросы. Что делать? Как исполнить заказ и спасти Коршунова?

— Брагин, спасибо тебе за всё, — говорю я. — Дальше я сама.

Он приподнимается на здоровом локте, смотрит на меня:

— Что значит сама?

— Ты можешь уходить. Мне не привыкать работать одной. Я справлюсь.

Брагин меняется в лице, словно почувствовал внезапную боль.

— Светлая, я здесь не из-за денег. Я здесь, потому что ты позвала. Ты! Я хотел быть рядом с тобой.

— Ближе некуда, — подшучиваю я, стараясь отодвинуться.

Брагину не до шуток. Он подсох, отогрелся, я чувствую его напор и растущее мужское желание. Однако нора тесная, мы вынуждены прижиматься. Брагин смелеет и наваливается на меня грудью.

— Светлая, ты для меня… лучшая. Лучшая в мире женщина. — Он пытается меня поцеловать, шепчет: — У меня один протез. Остальное натуральное.

— Верю. Но давай останемся друзьями.

— Фраза из пошлых фильмов.

— Пошлых? А как назвать то, что ты пытаешься сделать?

Я отпихиваю настырного мужчину и вылезаю из норы. Брагин выползает следом.

— Извини. Накатило что-то. Я же давно один.

— Если надо причину, то это причина?

— Ты можешь спать спокойно, я здесь посижу.

— Что-то расхотелось.

Мы некоторое время молчим. Я мысленно прощаю его, сама раззадорила голой попой. Спрашиваю:

— Брагин, у тебя семья есть?

— Ты про жену? Была. Расстались.

— Бросила инвалида?

Брагин кривится, словно я наступила на больной мозоль, но отвечает с вызовом:

— Растолстела баба. На кой мне такая!

— Какой ты привередливый. А что с другими женщинами?

— Я же в клубе постоянно. А кто стрелять приезжает? Мужики. Если появится женщина, то в качестве подруги клиента. — Брагин смотрит мне в глаза и признается: — Только ты явилась одна. Взяла оружие, встала в позу — и я…

Он не договаривает, но его глаза тают от умиления. Я вспоминаю стрелковый клуб на Пхукете. Так вот почему на меня запал Чатри! А ранее Коршунов, научивший стрелковому мастерству. Женщин-амазонок во все времена изображали как неотразимых красавиц. А кто изображал? Мужчины! Воинственная повелительница их тайная мечта?

— Эх, Брагин. Сам бы кого позвал, научил. Женщины любят инициативных.

— Я с сыном встречаюсь. Его научил стрелять.