Книга Охота на охотника, страница 69 – Сергей Бакшеев

— Режешь свеклу, капусту, морковь, лук. Поджариваешь на сале или растительном масле. И добавляешь зажарку в борщ уже в конце.

— Сало в холодильнике, — подсказывает Ева.

— Борщ получится вкуснее, — уверяю я.

— Для него? — морщится Ева. — Он садист!

— Для себя! Ты же тоже будешь кушать.

Под шипение сала на сковороде мы беседуем. Я узнаю историю Евы. Ее мечты о райской Европе. О бабушке, всю жизнь прожившей в этом доме. О маме, приехавшей работать в биолаборатории из-за денег. Об отце, которого она сначала не понимала: зачем он уехал в Донецк? А потом оценила за смелость. О знакомстве с Могилой, показавшемся ей идеальным мужчиной. Его лестном внимании, ухаживаниях. И роковом дне, когда ее мир рухнул.

— Маму и бабушку он убил здесь. Зарезал ножом. Их выволокли за ноги, как скотину, и закопали в скотомогильнике. Потом он убил папу, а меня… Меня спас. Так он говорит, спас! — Голова Евы падает на руки, она горько плачет.

Суп сварен. Я выключаю плиту, сажусь рядом. Жду, когда девушка выплачется. Ева поднимает заплаканное лицо. Красные глаза смотрят на меня сквозь спутанные волосы:

— Там много трупов. Сечевцы испытывали вирус на русских и украинцах. Тела свезли в скотомогильник.

— Откуда знаешь про трупы?

— Сама видела. И девочку цыганку, еще школьницу. Она здоровая была, ее Чеснок к себе увел, а потом тоже…

— Что тоже?

— Убил! А Талер, его верный пес со свастикой на шее, увез и закопал. Я видела ее: такой ужас! Разрезали, распотрошили.

Я недоумеваю:

— Девочку цыганку. Зачем?

— Для опытов. Мама рассказывала, что американцы из биолаборатории были довольны.

Рассказ Евы — информационная бомба, но кроме слов нужны доказательства. Биолаборатория и скотомогильник охраняются, а местечко, где проводились испытания на людях, вряд ли.

— Ева, ты знаешь, где именно испытывали вирус?

— Не помню. Где-то недалеко. Могила ездил на зачистку и одним днем вернулся.

Я протягиваю ей салфетку и обдумываю информацию. Пленный Коршунов, биолаборатория, вирус, испытания на людях, растерзанные трупы. А за всем этим Могила, Чеснок и довольные американцы.

— Ты хочешь отомстить Могиле?

Ева вытирает щеки и во все глаза смотрит на меня:

— Дадите пистолет?

— Есть другой способ. Втереться в доверие и уже потом…

Охранник внутренней тюрьмы курил на пороге котельной. Железная дверь за ним была распахнута. Подошедший Могила узнал парня, которого после колкого словца Евы все звали Адамом, и отчитал постового:

— Дверь в изолятор должна быть закрыта.

— А то шо? — лениво спросил охранник, не выпуская сигарету.

Адам был из тех, кто не признавал в беглом москале настоящего начальника. Да и ревность в парне взыграла: гарна украинска дивчина досталась москалю, а не бравому хлопцу.

Могила решил не переть на рожон, спросил по-свойски:

— Как наш пленный?

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет и на органы пойдет.

Адам криво усмехнулся, сделал последнюю затяжку и отбросил окурок. Эти сигареты ему принесла Ева, как и обещала. Значит, есть еще шансы.

Офицер указал:

— Мне допросить пленного. Открой дверь.

Зазвенели ключи, лязгнул засов камеры. Коршунов на нарах качал пресс. Могила убедился, что пленнику далеко до его фигурных кубиков на животе. Он и в этом лучший!

— Сядь, Коршун! — приказал Могила.