Книга Охота на охотника, страница 87 – Сергей Бакшеев

Я оцениваю нашу позицию, нахожу ее перспективной и переглядываюсь с Крюком. Идея ему понятна без слов. Нас меньше, но наше преимущество в неожиданности. Дистанция до противника удобная. Правда, на линии выстрелов стволы деревьев и ветки кустов. Риск огромный, но смертельная дрянь не должна попасть в Донецк.

Крюк кивает, в уголках его губ мелькает азартная улыбка. Мы жестами распределяем цели. Я беру на себя Проводника, без него пришлые диверсанты превратятся в группу заблудившихся туристов. Крюк хочет снять Могилу, но тот сидит, привалившись к дереву, ствол практически загораживает его. Я отрицательно мотаю головой и показываю: целься, в кого удобнее. И предупреждаю на пальцах: первый выстрел мой.

Я решаю отползти в сторону, чтобы устроить перекрестный огонь. Но Крюк останавливает меня, прикладывая палец к губам: не рискуй, любой звук может нас обнаружить.

Остаюсь на прежней позиции. Тело в удобной позе, в меру расслаблено, приклад упирается в правое плечо. Хорошо, что ранение слева. Вокруг темнота, но ночной прицел позволяет с достаточной четкостью разглядеть фигуру Проводника в бронежилете. Ищу уязвимые места. Боже, какой подарок! Он снял тяжелый шлем с бинокуляром спереди и противовесом сзади. Вопрос, куда целиться, отпадает.

Я превращаюсь в бездушного киллера и плавно нажимаю спусковой крючок. Поехали!

Ганна изысканно, как в ресторане, сервировала ужин на круглом серебряном подносе. Накрыла горячее блюдо, дополнила приборами, завернутыми в накрахмаленную салфетку, и поманила Еву:

— Дивчина, пан командир ждет, виднеси ему. Чеснок у себя.

Голос Ганны был ласковым, а в глазах плескалась скрытая издевка, но Ева не придала значения особенной подготовке. Решила, что заведующая столовой выслуживается перед начальником. Взяла поднос и вышла во двор.

Командир нацбата жил в отдельной квартире-пристройке, примыкавшей к столовой. Бронированную дверь открыл его широкоплечий охранник Талер со свастикой на бычьей шее. Пробежал по девушке ощупывающим взглядом, хмыкнул и кивнул: проходи.

Чеснок сидел за столом в армейской футболке, открывавшей татуировки с рунами на предплечьях. Перед ним стояла бутылка французского коньяка и два пузатых бокала. Ева поставила поднос, разложила приборы, сняла крышку-колпак с горячего и поклонилась, как учила Ганна:

— Приятного аппетита, пан командир.

Чеснок взглядом показал на бутылку. Ева, как положено, налила коньяк в бокал до места сужения.

— И себе, — качнул ладонью Чеснок.

Бутылка замерла в руке девушки, однако ослушаться она не посмела и наполнила второй бокал. Чеснок звякнул своим бокалом о другой и приказал:

— Пей!

Ева пригубила коньяк. Чеснок наблюдал и требовал:

— До дна!

Под давящим взглядом Ева мелкими обжигающими глотками осушила бокал, надеясь, что этим дело и закончится. Ее утешало, что до сих пор Чеснок не проявлял к ней мужского интереса и признавал, что она девушка старшего лейтенанта Могилевского. Чеснок тоже выпил и приступил к еде. Ева шагнула к выходу.

— Куда⁈ — остановил ее командир и крикнул охраннику: — Талер, марш в столовку ужинать!

Щелкнул замок железной двери. Чеснок, смотревший на девушку, указал ножом на дверь своей спальни:

— Переоденься, крошка. Там увидишь.

И опять под жестким требовательным взглядом Ева подчинилась начальнику и вошла в спальню. На широкой кровати, как на невидимом манекене, были разложены белая блузка с коротким галстуком на груди, клетчатая мини юбка с плиссировкой и длинные черные гольфы. Что это? Чеснок хочет, чтобы она выглядела, как японская школьница? Вид девочки-подростка улучшает его аппетит?