Книга Берлинская охота, страница 54 – Валерий Шарапов

Советская зона оккупации Германии, Черный лес; 22‒23 сентября 1945 года

Огонек над фитилем бензиновой лампы нервно подрагивал, обдавая желтыми всполохами брезентовые «стены» офицерской палатки. На пеньке стояла пустая винная бутылка. Хлеб и ветчина были съедены.

— Ты был прав, Вальтер, – тихо признался Гесс, только что уняв табачным дымом неистовый приступ кашля.

— В чем? – спросил тот.

— Ставку фюрера наши штабные документы действительно не интересовали. Ставке было плевать на них. Так же, как на нас и вообще на все то, что творилось в те дни в Берлине. Одни бонзы готовились принять смерть, другие намеревались навсегда исчезнуть. Вот для этих других мы и старались…

Гесс замолчал, неспешно докуривая сигарету.

Едва заметно кивая, Вальтер начинал что-то понимать. Он пристально смотрел на товарища и не торопил. Он ждал.

Выбросив наружу окурок, Гесс продолжил:

— Осенью 1944 года дивизии «Нордланд» пришлось отступить и закрепиться северо-восточнее Риги. Все складывалось неплохо, пока бригадефюрер Йоахим Циглер не получил дурацкий приказ из штаба Альфреда Розенберга^[29]. Приказ гласил опустошить наиболее ценные музейные фонды: Государственного исторического музея Латвии, Домского музея, городского художественного музея и двух архивов – государственного и исторического. Для выполнения приказа Циглер был вынужден снять с позиций часть войсковых подразделений. Мне лично пришлось таскаться по хранилищам и отбирать ценные экспонаты.

Заново переживая те времена, когда благополучие Третьего рейха улетучилось и жизнь, ускоряясь, двигалась в ад, Гесс нервно покручивал на безымянном пальце левой руки кольцо «Мертвая голова».

— Я рассказывал тебе, как мы бежали сначала в Курляндию, затем в Польшу, – продолжил он севшим голосом. – И все это время, вплоть до возвращения в Германию, таскали с собой в ящиках золотые и серебряные экспонаты стоимостью в сотни миллионов рейхсмарок.

Брови гауптмана поползли на лоб, глаза расширились.

— Да-да, Вальтер, ты не ослышался, – заметил его реакцию штандартенфюрер. – В общей сложности мы вывезли из Латвии несколько тысяч уникальных экспонатов, включая коллекции золотых монет и медалей ливонского периода, редкие награды и должностные знаки Тевтонского ордена. Я нес личную ответственность за сохранность этих чертовых ящиков, говоря всем, что в них секретные штабные документы. А в них хранилось совсем другое! Украшенные бриллиантами ордена, знаки, головные уборы… Одного такого экспоната, Вальтер, любому из нас хватило бы на двадцать лет беззаботной жизни.

— И все это исчезло? – зная ответ, все же поинтересовался Витте.

Гесс пожал плечами.

— Два полных цинковых ящика пропали вместе с оберфюрером Келлером. Третий остался в подвале старого маслобойного завода. Точнее, под завалом рухнувшего здания.

— Полагаешь, третий ящик все еще там?

— Нет, Вальтер, он тоже исчез. Потому что завал давно разобран. Место расчищено и подготовлено для восстановления.

— Откуда тебе это известно?

Гесс вынул из кармана блокнот в рыжей обложке и помахал им перед носом Витте.

— Я же говорил тебе, что здесь много интересной информации. А ты его чуть не спалил в костре…

— У тебя есть план?

— Да, черт возьми! – почти выкрикнул Гесс. – Я должен понаблюдать за похожим на детектива гражданским типом, которого мы повстречали в Рульсдорфе. А потом я прищемлю яйца тому, к кому он приезжал.