Книга Берлинская охота, страница 86 – Валерий Шарапов

Две пули щелкнули по верхней части лобового стекла, оставив ровные отверстия, обрамленные сетью мелких трещин.

— Вот суки! – выругалась Анна, вжавшись в сиденье.

— Это часть того, чему учат девочек, когда переводят в восьмой класс?! – хохотнул Васильков, стараясь разрядить обстановку.

Он немного приотстал от мотоцикла и начал намеренно менять траекторию движения, затрудняя прицельный огонь. Это помогло – следующие попытки поразить «додж» успеха не принесли.

К этой минуте план действий созрел сам по себе, при минимальном участии сознания. Главной задачей было не проскочить столб с дорожным указателем.

Вот он! Александр опять ударил по тормозам. Резко и без предупреждения. Не готовая к такому маневру Анна проехала по сиденью вперед и стукнулась о лобовое стекло. Застонав, она схватилась ладонями за лицо.

«Додж» с заносом остановился у правой обочины, рядом с дорожным указателем «Рульсдорф – 4 км». Васильков метнулся к высокой траве и через пять секунд вернулся с револьвером к автомобилю.

Пара немцев уже заметила изменившийся характер противоборства на пустынном шоссе. Мотоцикл замедлил движение в сотне метров и начал неуклюже разворачиваться, освещая единственной фарой придорожные кусты.

— Никогда не играйте в догонялки с теми, кто не играет по тем же правилам, что и вы, – Васильков тщательно прицелился, опершись локтями о капот. – И уж совсем не стоит играть с теми, кто не боится умереть…

Первый выстрел заставил откинуться назад того, кто сидел в коляске. Второй сразил управлявшего мотоциклом. Переднее колесо вильнуло, мотоцикл начал забирать в сторону. Съехав на обочину, он пару раз подскочил и метрах в десяти от дорожного указателя врезался в дерево. Совершив короткий неуправляемый полет, оба немца упали на траву.

Александр направился к тайнику с такой невозмутимостью, будто он ни в кого не стрелял, а мотоцикл слетел с дороги и покалечился в результате заурядного несчастного случая.

Сначала он с неспешной уверенностью застегнул ремни плечевого крепления оперативной кобуры, потом пристроил на шее галстук, расправил воротник рубашки, надел пиджак и шляпу. Затем, заметив кровь на ладонях девушки, подал ей платок. Щелкнул зажигалкой, подпалил папиросу и с удовольствием затянулся.

Прижав платок к носу, Анна вжалась в сиденье, белая как смерть; зубы ее стучали.

— Они мучаются, – шепотом произнесла она.

— Человек живуч. Не можешь помочь – не мешай. И запомни: чем громче вопли, тем лучше состояние. Тяжелые лежат молча, умирают тихо. – Александр шагнул к обочине. Встав над стонавшим и дергавшимся гауптманом, сказал: – Дружок штандартенфюрера Гесса. А кто второй?

Второй лежал в трех шагах. Он держался за простреленную грудь, часто дышал, но не кричал, а издавал хрипы. По щекам изо рта двумя струйками стекала кровь.

— Матиас Фукс. Так его называл Гесс, – тихо подсказала Анна.

Эхо двух выстрелов заметалось над шоссе. Стоны, хрипы и возня прекратились.

Оригинально? Нет. Но как вышло, так вышло. За последнюю пару выстрелов его, вероятно, будут ждать в аду. Но Старцев очень хорошо замотивировал, пообещав две недели отпуска. В основном в расследовании оставалась самая малость, а эсэсовцы мешали, путались под ногами. Теперь с ними было покончено.

— Почему?.. Зачем ты?.. – всхлипнула девушка, когда Александр сел за руль.