Книга Берлинская охота, страница 89 – Валерий Шарапов

Этой ночью отношения с Александром перешли грань делового общения. Плотина была прорвана. И что произойдет дальше – практически полностью зависело от нее.

* * *

Комната Василькова освещалась настольной лампой. Стол в эту ночь был чист – ничего, кроме двух хрустальных стаканов с остатками коньяка, пачки печенья, пепельницы и коробки папирос.

Закутанная в домашний халат Анна сидела на единственном стуле и держала в руках плюшевого пса Альфа. Александр в свежей рубашке с мокрыми зачесанными назад волосами стоял с карандашом у прикрепленной к шкафу карты. Делая на ней какие-то пометки, он говорил:

— Из записей в рыжем блокноте ясно, что Оскар Гравиц имел списки всех, кто участвовал в разборе завалов корпуса старого маслобойного завода. Теперь мы понимаем, что эти списки он получил от заместителя командира отдельного инженерно-саперного батальона.

— Убитого в Москве? – уточнила Анна.

— Да. Перед отъездом из Берлина подполковник продал душу дьяволу и отдал этот список Гравицу за отличительный знак главного маршала Тевтонского ордена.

— То есть нам остается… – девушка с интересом смотрела на Александра.

— Сегодня я заказал в военной прокуратуре список убитых и исчезнувших горожан. Нам остается запросить в военной администрации дубликат списка всех работавших на разборе заводского подвала.

— После чего сравнить оба списка, – уверенно закончила мысль Анна.

— Точно.

— Я не могу поверить, – качнула она головой.

— Во что?

— Не верится, что этот скромный молодой человек убил стольких людей. Как? Он же… инвалид!

— Один писатель сказал: «Есть, как видно, три вещи, которым никто не верит. Не верят в правду, не верят в то, что вполне возможно, и в то, что вполне логично».

— Джон Стэйнбек, – сказала Анна. – У нас с тобой похожие вкусы.

Александр вскинул левую бровь, что означало крайнюю степень удивления. Потом он заметил в ее руках плюшевого пса.

— Это Альф. Мой четырехлетний сын Андрей дал ему поручение оберегать меня от несчастий. Я безумно люблю своего сына. Так же безумно любил и его маму – Валентину.

— Что с ней случилось?

— Ее не стало год назад. Острый панкреатит. Умерла во время операции.

Анна аккуратно посадила Альфа на прежнее место – под настольную лампу. Сделав глоток коньяка, она поднялась, подошла к Александру и положила руки на его плечи.

Обняв ее, он спросил:

— Как будет по-немецки «любовь»?

— Liebe, – прошептала она.

Их губы слились в долгом поцелуе.

Наконец, задохнувшись, она опустила голову:

— Если о наших отношениях узнает комендант, то меня пустят на колбасу, которую Роза Архиповна подает в буфете.

— Я бы такую попробовал…

Они стояли, прижавшись друг к другу. Голова Анны лежала на его груди; Александр наслаждался ароматом ее волос.

— Как тихо вокруг, – сказала она. – Будто в мире никого, кроме нас.

— В комендатуре почти никого. Мы с тобой, старшина Парамонов с супругой, пара телефонисток и дежурный офицер связи. В подвале – караул и арестованный Гравиц.

— Так и есть. Все остальные суетятся вокруг Черного леса…

Внезапно из коридора, словно опровергая версию о пустой комендатуре, послышался размеренный звук тяжелых шагов.

Взгляды Василькова и Анны обратились к двери. Шаги затихли – кто-то остановился напротив комнаты.

Довольно пережив за прошедшую ночь, девушка побледнела и была готова упасть в обморок. В правой руке Александра появился револьвер. Он осторожно приблизился к коридорной стене и встал сбоку от двери.