Онлайн книга «Дом с неизвестными»
|
— Сам-то как думаешь? Мы с тобой хоть и в добрых отношениях, но не родственники, не кореша? — Это с какой стороны поглядеть, — хитро прищурился пожилой вор. — Ты ведь, начальник, чужаку гостинцев не принесешь. — И то верно. — Егоров по-хозяйски подвинул к блатному кулек с чаем и непочатую пачку папирос. — С собой в камеру заберешь, — сказал он. Развернув второй сверток, предложил: — А этим лучше здесь побалуйся. На обрывке газеты лежал кусок белого хлеба, накрытый щедрым ломтем «любительской» колбасы. При виде редкого деликатеса Шура-крестьянин жадно сглотнул слюну. Егоров не ослаблял хватки: — Покуда перекусываешь, проясни мне про одного человечка. Блатной сразу переменился в лице и качнул головой: — Извиняй, начальник… При всем уважении… Если попросишь сдать вора, то я — пас. — Ну, во-первых, интересующий меня тип уже несколько дней как на допросе у архангелов. Во-вторых, сдавать мне его не надо. Интересует биография и твои мысли по его безвременной кончине. — Кто ж такой? — Паша Баринов. — Барон? — вскинул брови Изотенко. — Он самый. Слыхал небось, что его подрезали? Подкашливая, вор прохрипел: — Дошла весточка с воли. Ладно, слухай. Про что знаю — расскажу… * * * На свет Баринов появился за десять лет до Революции в маленьком Коврове Владимирской губернии. Насмотревшись в детстве на беспросветную нищету провинциального городишки, к двенадцати годам он совершенно точно знал, что уедет из проклятой дыры и отправится искать счастье в большой и шумный город. В Коврове его не интересовали ни механические мастерские Московско-Нижегородской железной дороги, ни салотопенный завод, ни паровая мукомольня. Отца он никогда не видел, мать целыми днями пропадала в единственной больнице, где трудилась на двух ставках — уборщицы и сиделки. Паша очень рано связался с компанией таких же сорванцов и столь же рано сообразил, что деньги можно добывать, не надрывая спину. Да, воровство с грабежами были опаснее двенадцатичасовой смены на бумаготкацкой фабрике. Зато верное дельце обстряпывалось в полчаса, после чего пару дней жрали от пуза, курили нэпманские папиросы и били баклуши. В четырнадцать лет он окончательно покинул опостылевшую комнатушку в бараке. Поскитавшись по чердакам и подвалам, подговорил двух сверстников и рванул с ними на товарном поезде до Москвы. Там и остался. Столица уготовила ему множество сюрпризов. К примеру, на второй день он украл в кондитерской тульский пряник и, к своему удивлению, обнаружил, что он… мягкий. Для него это стало величайшим потрясением. Живя в захолустном Коврове, Пашка часто воровал в магазинах пряники или баранки. Но там эти изделия были словно вытесанными из камня, ведь их не готовили на месте, а привозили издалека. Потому пацан на полном серьезе считал, что пряники обязаны быть сухими и твердыми. Следующее открытие было из числа неприятных. Оказалось, что в Москве не жалуют беспризорников, а рабоче-крестьянская милиция с юными воришками не церемонится и даже устраивает на них регулярные облавы. Пришлось на ходу подстраиваться под новые правила жизни. Криминальную карьеру Паша начал с «голубятника»[19], одновременно подрабатывал «кооператором»[20]. Потом трудился «ширмачом»[21] и даже дорос до «купца»[22]. В начале 1930-х он впервые засветился в уголовном деле, но повезло — ускользнул и был осужден заочно. В 1932-м попал в серьезную банду, пристрастился к вооруженным налетам и грабежам. Ну и пошло-поехало. |