Книга Дом с неизвестными, страница 34 – Валерий Шарапов

— Какие мысли по этому поводу?

— Нападение конкурирующей банды ради отъема богатой добычи мы отмели сразу по двум причинам. Первая: обнаруженный в квартире на третьем этаже сейф был заперт, следовательно, до ювелирных украшений злоумышленники не добрались. Вторая: Барон странным образом уцелел.

— По первой причине не соглашусь. Если сейф вскрывали грубым инструментом, тогда закрыть не смогли бы. Если орудовали ключом или отмычками, то могли и закрыть, чтоб протянуть время и запутать расследование. А по второй причине вы правы, Иван Харитонович, конкуренты достали бы Барона из-под земли, а он дожил до 1945 года.

— Именно поэтому, товарищ комиссар, мы считаем, что с подельниками расправился сам Барон, чтоб стать единоличным владельцем содержимого сейфа.

Урусов был доволен расторопностью своих подчиненных. Всего за несколько часов им удалось прилично продвинуться в нераскрытом уголовном деле. Однако вопросов оставалось еще превеликое множество.

— Кстати, а что с сейфом? — встрепенулся он. — Его, разумеется, обчистили. И где он теперь?

— С сейфом, товарищ комиссар, беда. Во время визита строителей он был целехонек, дверца заперта. Но когда сотрудники ближайшего РОМа вернулись на грузовом автомобиле, его в квартире не оказалось. Исчез.

— Ну и дела! Это ж надо быть такими растяпами! — недовольно хмыкнул Урусов. И, поглядев на часы, подытожил: — Запутанная история. В общем, так, Иван Харитонович. Настоятельно советую встретиться с инженером Головинским и отыскать тех сотрудников милиции, которые занимались сейфом после его обнаружения в Безбожном. Возможно, эти люди помогут понять, что к чему.

— Займемся, товарищ комиссар.

Москва, Безбожный переулок; 17–20 октября 1941 года

Условный стук в дверь раздался глубокой ночью. Стороживший Петруха встрепенулся, подхватил керосиновую лампу, на цыпочках прошел в коридор и дважды провернул вставленный в замок ключ. Из темноты подъезда в квартиру прошмыгнул Барон с газетным свертком под мышкой.

Он был злым, уставшим и продрогшим — октябрь в Москве выдался холодный, по ночам температура снижалась почти до нуля градусов. Пройдя в большую комнату, Паша оглядел спящих подельников. Лева, не раздеваясь, дрых на диване; теплолюбивый Ибрагим закутался в какие-то тряпки на кровати. Об обжитой бандитами квартире почти никто не знал, поэтому заклеенные крест-накрест окна по заведенному правилу завешивали плотными покрывалами, не пропускавшими наружу желтый свет тлеющей лампы.

Барон подошел к лежавшему посреди комнаты сейфу, пнул его стальной бок и подергал ручку.

— Не, — качнул головой Петруха. — Мы еще с час с ним возились, покуда совсем не стемнело. Бесполезно.

Главарь вздохнул, усаживаясь на проклятую железяку.

— Голодные?

— Есть такое дело.

— Чего ж спать улеглись, не дождавшись? — Он положил рядом сверток, зашуршал газетой. — Неси стаканы, соль. И садись, пожуем…

Петруха подхватил со стола два стакана, устроился по другую сторону «стола». На развернутой помятой газете темнела буханка хлеба, источал душистый аромат нарезанный тонкими ломтями кусок сала. К этому добру Барон присовокупил бутылку водки, чеснок и несколько свежих огурцов. Все это он, подобно факиру, извлек из бездонных карманов пиджака и брюк.