Книга Игла смерти, страница 32 – Валерий Шарапов

— …И вот что я тебе скажу, Лёва: ну его к херам собачьим этот шухер вокруг моей персоны! – закончил он эмоциональный монолог. – Я должен залечь на дно недель на несколько, а вместо меня пусть поездит за товаром другой.

— Ответь мне для начала: ты ливер^[30] за собой не притащил? – озабоченно нахмурил косматые брови Лёва.

Авиатор уверенно мотнул головой:

— Не! Я через проходные дворы три кругаля нарезал.

— Ладно, заметано. А кого вместо себя предлагаешь?

— Да хотя бы Шатуна! Кореш с головой, с руками и ногами.

— Обмозгуем, пока делаешь еще одну ходку.

— Ловлю на слове, Лёва. Дело серьезное. Если меня заарканят, то сам понимаешь – я к боли очень чувствителен и вида крови с детства не переношу…

Прошли через кухню в примыкавшую столовую и по традиции устроились у старого кухонного стола. Борька разместил на нем чемоданчик, щелкнул замками, откинул крышку. Под несвежей рубахой в несколько рядов лежали упаковки с препаратом. Несмотря на то что упаковки длительное время пробыли в воде, товарного вида они почти не потеряли. Разве что слегка потемнели. А все потому, что предусмотрительный изготовитель – немецкая фармацевтическая компания Pharma Fausto-Rindon – пропитывал упаковку парафином. Примерно так же поступали и некоторые производители боеприпасов, укладывая патроны в специальные влагонепроницаемые пакеты, покрытые парафин-полиизобутиленовой смесью.

Лёва наугад вынул одну из коробок. Ловким движением кухонного ножа надрезал плотный картон по краю и заглянул внутрь. В коробке поблескивали округлыми боками десять ампул с прозрачной жидкостью.

— Козырно, – оценил товар Лёва. И, переложив все упаковки из чемоданчика на стол, позвал: – Адам!

В коридоре от входной двери послышались торопливые шаги.

— Я здесь, Лёва, – сказал появившийся одессит.

Северный протянул ему упаковку ампул и строго напомнил:

— Аккуратнее с дозой. Если кто в первый раз, то коли поменьше.

— Понял.

Подхватив с плиты стерилизатор со шприцем и иглами, Белуга отправился в зал для главного действа.

— Что Сильвестр передал на словах? – вновь обратился Лёва к Авиатору.

Тот закинул свои шмотки обратно в чемодан и захлопнул крышку.

— Ничего нового. Как он и обещал, это была последняя партия, больше на берегу марафета нет. Срочно нужен хороший ныряльщик, потому как в Великом Новгороде такого не сыскать.

— Будет ему ныряльщик, будет. Шатун с Хряпой божатся, что подыскали дельного паренька-спортсмена. Я уже и задаток с ними передал. Так что к твоему отъезду должны привести…

После разговора в столовой дело пошло по привычному распорядку. С той разницей, что Северный приказал Борьке не мотаться домой, а отправиться на вокзал сразу из Грохольского переулка.

— Надо поменьше светить рожей по городу. Твой портрет небось каждому легавому греет душу в нагрудном кармане, – пояснил он свое решение. И приказал: – Так что собирайся в дорогу, Боря, поедешь в Новгород сегодня без трехдневного отдыха.

— Сегодня?! – всплеснул тот длинными ручищами.

— Сегодня, Боря, сегодня. Ты же сам говорил, что Сильвестр ждет ныряльщика. Вот и отвезешь его. И сам скроешься подальше от московских легавых. Отоспишься на свежем воздухе, поешь деревенских яичек…

— А помыться с дороги?! А поменять бельишко?!

— Сполоснешься у меня в ванной, покушаешь и спокойно отправишься на вокзал. А с бельишком… Я оплачу тебе покупку нового. В Новгороде зайдешь в галантерею и купишь, потом у Сильвестра сходишь в баньку и переоденешься.