Книга Игла смерти, страница 35 – Валерий Шарапов

— Уголовный розыск! Немедленно открывайте или мы сломаем дверь! – еще громче крикнул Иван Харитонович, а старшина для острастки двинул по косяку прикладом «ППШ».

Внутри что-то зашевелилось, зашуршало, лязгнуло. Дверь приоткрылась, в щель высунулась мужская голова с засаленными волосами.

— В чем дело, граждане? Вы так громко стучите, шо я подумал, пожар! – возмутился мужчина с одесским говором.

Старцев так рванул на себя дверь, что мужик вывалился на крыльцо. Он был небольшого роста, полноват, одет в брюки и полосатую рубашку. Лицо было круглым с тонкими усиками и скорбной улыбкой виноватого шкодника.

— Вы шо, ко мне на день рождения? Так бы сразу и сказали. Проходите, я завсегда рад гостям! – посторонился он, пропуская непрошеных гостей.

В дом зашли оперативники и четверо бойцов из вспомогательного отряда. Остальные бойцы оцепили строение снаружи.

Сумрачное нутро кирпичного одноэтажного дома встретило удушающе тяжелым воздухом и зловещей тишиной. Разве что под ногами в некоторых местах длинного коридора истошно скрипели старые подгнившие половицы.

Версия о праздновании дня рождения начала рассыпаться, едва сыщики приступили к осмотру помещений. В просторном зале они застали троих мужчин разного возраста. Двое были выходцами из криминальной среды, о чем говорили многочисленные наколки. Один из них – лет сорока пяти – в бесчувственном состоянии лежал на тахте; второй, вдвое моложе, был не живее первого и сидел в его ногах, прислонившись спиной к крашеной стене. Третий мужчина походил на опустившегося интеллигента. Он крепко спал за круглым обеденным столом, положив голову на руки. Одежда на нем была старая, но чистая и отглаженная.

Все трое были жутко пьяны – так поначалу показалось сыщикам, потому что на столе возвышалась четверть^[31] с мутным самогоном, стояли стаканы, рюмки и несколько тарелок с простенькой закуской.

Приблизившись к каждому, Егоров принюхался. От мужчин разило самогоном. Но тут Бойко заметил на полу блестевший предмет. Вооружившись пинцетом, он нагнулся и подцепил тонкую иглу от медицинского шприца. Это уже было интересно.

Но еще более интересная находка ожидала в одной из соседних комнат, обустроенной сообразно номеру в публичном доме. За ширмой на широкой кровати раскинулась обнаженная молодая женщина. А на ковре рядом с кроватью, сжимая в руке пустой пузырек из-под капель Зеленина, лежал пожилой мужчина в исподнем и с клиновидной седой бородкой. Красотка пребывала в глубоком наркотическом сне, а вот мужчина уже не дышал, хотя еще оставался теплым.

— Стало быть, вы – Адам Аронович Бернштейн – заявляете, что все эти люди приглашены на празднование вашего дня рождения. Так? – изучая паспорт одессита, спросил Иван Харитонович.

Беседа происходила в зале. Старцев сидел за большим круглым столом; Адам, стоя перед ним, переминался с ноги на ногу, точно провинившийся пятиклассник. Его брючный ремень почему-то съехал вбок, шнурки ботинок были развязаны, а редкие волосы торчали во все стороны. Судя по выражению одутловатого лица, одессит разочаровался в придуманной на ходу версии, но сдавать назад не хотел, потому что другой версии у него не было. Да и прописанная в паспорте дата рождения – 19 августа – вполне могла отмечаться на следующий день. То есть сегодня.