Книга Игла смерти, страница 85 – Валерий Шарапов

Положение береговых ориентиров, по которым определялось место лежавшего на дне самолета, Анатолий запомнил железно. После убийства Сильвестра лодка трижды отплывала далеко от берега, и ему удавалось удачно привести ее к самолету. 26 августа Анатолию предстояло поработать лоцманом в четвертый раз.

Дождавшись приемлемой для погружения в воду температуры воздуха, Лоскутов и молодой пловец уселись в лодку, прихватив пустую торбу, финку, бинокль, фляжку самогона. Поправив торчавший за поясом пистолет, Лоскутов взялся за весла. Лука столкнул рыбацкую посудину с береговой отмели и, глядя вслед, осенил товарищей крестом… «Час туда, час на месте и час обратно», – прикинул он запас времени для приготовления сытного обеда. И поплелся в лес запасаться хворостом.

Самый возрастной член выездной команды банды Воропаева между тем работал веслами и четко выполнял команды молодого лоцмана и ныряльщика в одном лице. Путешествие к месту затопления немецкого самолета длилось около часа.

— Вроде прибыли, – опустив бинокль, сказал Анатолий.

— Как скажешь. – Лоскутов оставил в покое весла и поочередно бросил за борт якоря. Отхлебнув из фляжки, не забыл и про напарника: – Будешь?

— Нет, лучше после.

— Ну, с богом.

Температура воды была той же, что и день или два назад. Однако лезть в нее не хотелось из-за неприятного холодного ветра. В озерной воде будет не жарко, а после купания и подавно захочется поближе к костерку.

Пловец с тоской поглядел в небо, по которому быстро проплывала тонкая пелена облаков. Солнце пробивалось сквозь нее, но теряло тепло и становилось тусклым, бесполезным.

— Ладно… как говаривал один покойник: раньше начнем – раньше закончим, – повторил Анатолий слова Сильвестра и скинул рубаху.

Зачерпнув в ладони озерную воду, он ополоснул лицо и без раздумий прыгнул в воду.

Минут через сорок блужданий по прибрежному лесу Васильков внезапно остановился и вскинул руку. Капитан Коновалов мигом продублировал команду, бойцы группы замерли.

Незадолго до этого Сашка заметил между деревьями свежий след протектора. «Легковой автомобиль, – опустившись на корточки, определил он. – И это очень странно. Местные рыбаки – народ небогатый; на легковушках на рыбалку не ездят по той простой причине, что легковушек у них нет. И потом… какого хрена плутать меж деревьев по бездорожью, когда метрах в пятиста есть нормальный проселок от трассы до самого берега?..»

Поднявшись и подав знак капитану, он двинулся дальше по следам автомобиля.

По иронии судьбы, Сашка вновь оказался в родной и любимой им стихии. Несколько военных лет он командовал дивизионной разведкой. Не счесть, сколько дней провел на нейтральной полосе, срисовывая немецкие позиции, сколько раз хаживал за линию фронта за «языками» и разведданными. В лесу в любое время года, днем или ночью он чувствовал себя хозяином. Прекрасно маскировался и ориентировался, умел бесшумно передвигаться, по любому звуку безошибочно определял, откуда он исходит, замечал врага через частокол деревьев и густой кустарник.

Душа возрадовалась еще на околице Грязных Харчевен, где оперативники и милиционеры покинули автотранспорт и пешком направились в сторону леса. Эту необъяснимую странность в себе Александр подмечал с детства (потому, видать, и подался после школы в геологи) – будучи коренным москвичом, почему-то любил глубинку. Села, деревеньки, забытые богом местечки в пять-семь дворов, где нет почты, связи и медпункта; где понос лечат черемухой, а простуду – русской баней; где живут по законам, продиктованным суровой природной средой. В таких местечках в полной гармонии с окружающим миром обитала немалая часть советского народа. И уж точно не самая худшая его часть.