Онлайн книга «Смерть в конверте»
|
Часовая стрелка приближалась к трем часам. Самое время приступить к делу: все запоздавшие гуляки разошлись по домам, общественный транспорт разъехался по паркам, город окончательно уснул. Вот и долгожданный поворот на Большую Ордынку. С нее троица просочилась через проходные дворы на узкую Малую Ордынку. Замедлив шаг и усилив внимание, добрались до узла. Вокруг кромешная тьма, только в сотне шагов едва тлеет одинокий фонарь на столбе против закрытого бакалейного магазина. Магазин пуст, сторожа внутри нет – это бандиты выяснили загодя. Последнюю сотню метров прошли на цыпочках. Все, на месте. Очередной пункт плана исполнен. Тело обволакивает ночная свежесть и влага от близкой излучины Москвы-реки. Сарай. До среза крыши не дотянуться, но с помощью корешей все должно получиться. Поправив торчащий за поясом пистолет, Бобовник прошептал: — А ну, братва, подсобите… * * * Ничего из задуманного младший лейтенант Бобовник не осуществил: события на Парпачском перешейке чередовались с такой удивительной скоростью, что он не успевал отмечать на карте дислокацию батальона. Южнее озера Парпач-коль, отбив атаку немцев, батальон поднялся в штыки и погнал неприятеля до Фронтового водохранилища. Затем, понеся потери, отступил к селу Ячменное… Так продолжалось до середины марта. А потом 384-й полк попал в жуткую мясорубку, остатки батальона оказались в окружении, и Бобовник едва не погиб. Спас его сорокалетний сержант Луфиренко, чудом выскользнувший темной ночью со своим отделением из плотного кольца. Получив легкую контузию, Бобовник топал за опытным воякой и послушно выполнял все его команды. Под утро, обойдя с севера Феодосию и несколько мелких селений, группа бойцов добралась до лесистых Крымских гор. От этих похоронных плясок устали как черти. Поднявшись метров на триста вверх по густому лесу, попадали на траву под старым кряжистым дубом. Переведя дух и подымив самокруткой, сержант вытряхнул на траву содержимое своего вещмешка и, аккуратно расстелив его, приказал товарищам выкладывать все имеющиеся съестные припасы. — Одному богу известно, сколь нам суждено шататься по этим чащам. Так что требуется экономия и строгий учет, – сопроводил он пояснением свой приказ. И первым уложил на «скатерку» завернутый в тряпицу кусок сала, пару луковиц, банку консервированной рыбы и фунт черного хлеба. Народ зашевелился. Скоро на глазах у голодных бойцов выросла горка продуктов. Не сказать, что большая – шестеро мужиков на свежем воздухе такую горку оприходовали бы за сутки. Тем более что половину имевшихся припасов составляли ржаные сухари, выдававшиеся красноармейцам на протяжении последнего месяца вместо горячего питания. Пахнущие костерком и солдатской кашей полевые кухни в разгар боев за восточную оконечность полуострова стали редкостью и большим праздником для пехоты. Выложил в общий котел продукты и Бобовник. Но не все, а лишь те, что хранились в вещмешке. Лежащие в кармане галифе под шинелью осьмушку хлеба и полпачки печенья из командирского доппайка утаил, надеясь насытиться этой роскошью втайне от товарищей. Сержант по-хозяйски разделил продукты на три равные части. — Постараемся продержаться на этом трое суток. А дальше поглядим, что да как… Одну часть он тут же разделил между товарищами, две другие убрал в вещмешок. И, наблюдая, с какой жадностью бойцы принялись поглощать невеликий суточный рацион, по-отечески посоветовал: |