Онлайн книга «Девятый круг»
|
Это только на первый взгляд кажется, что небольшой предмет можно надежно спрятать. В реальности не так. Лучший способ – дома, с привлечением фантазии. Но у спецслужб наработан богатый опыт, в том числе и по таким «фантазерам». Теория вероятности в таких вещах, как правило, не подводит. Но пойти сейчас на кардинальные меры – значит вызвать цепную реакцию с непредсказуемыми последствиями… Очередное совещание состоялось вечером в пятницу. Часовая стрелка перевалила за 21.00. «Топтуны» устали – вытянули ноги, пили чай, курили. — Ну и как наша мышка-наружка, товарищи офицеры? – поинтересовался Михаил. Весь вечер он провел в управлении, впитывал поступающую информацию. – Есть чем похвастаться? Ирина Погодина ничем не отличилась. С утра пришла на работу, никуда не отлучалась. Но рабочий процесс не заладился: постоянно погружалась в задумчивость, меланхолично смотрела в окно. «Обороноспособность страны в опасности», – подумал Михаил. О чем или о ком она там думала? В кино после работы Ирина не пошла – хватило прошлого раза. Побежала домой, но окольной дорогой – через людные места. Сидит дома – иных сведений от местных «топтунов» не поступало. Лазаренко в течение рабочего дня был строг и принципиален. Сделал внушение ряду сотрудников за нерадивость, повздорил по текущему вопросу с Лилией Михайловной Голубевой. Победила дружба, но это было, скорее, перемирие, а не мир. Враждующие стороны разошлись, весьма недовольные друг другом. «Будут копить аргументы для будущих сражений», – подумал Кольцов. После работы главный инженер отправился домой, никому не звонил, в контакты не вступал. Дома он пробыл от силы минут двадцать. Потом вышел – расстроенный, подавленный, сделал круг вокруг собственного дома. «Вел себя странно, но в допуске», – оригинально высказался следивший за ним товарищ. Нагулявшись, вернулся в квартиру. Сотрудник стоял у двери, слышал женские крики, но слов не понимал: стены в доме толстые и дверь усиленная. Ссора продолжалась недолго, потом настала тишина, лишь иногда кто-то всхлипывал. Город влюбленных жил своей нескучной жизнью. А дальше начиналось интересное. Во-первых, исчез с радаров Штейнберг… — Это как? – встрепенулся Кольцов. — Понял, что за ним следят, – уныло сообщил Некрасов, – решил перестраховаться. Вошел в ЦУМ, поплутал по отделам, а когда у сотрудника закружилась голова, бесследно пропал. Там бесчисленное множество закутков, лестниц и сквозных переходов. С такой задачкой и школьник справится. Сотрудник бросился на улицу, но куда там. Из здания три выхода, и все сегодня работали. — Обидно, товарищ майор, – заключил Некрасов, – работник получил внушение, но его вины в случившемся нет, он столкнулся с неодолимым препятствием. Если Штейнберг так себя вел, значит, ему есть что скрывать… Начальника первого отдела Урсуловича вели, как обычно, по улице Советской. Несколько раз он проверялся – видимо, спина чесалась. На перекрестке с Гоголя снова замешкался, затем решился, пошел прямо, вместо того чтобы свернуть домой, надвинул на глаза кепку… и свернул в церковную калитку. Церковь Вознесения находится в центре города, между цирком и Красным проспектом, она рабочая, поскольку в Союзе верующих не преследуют. Сотрудник последовал за Урсуловичем и слился с немногочисленной группой верующих граждан, состоящей, в основном, из пожилых женщин. Урсулович вел себя неуверенно, колебался на входе, но все же вошел, стащив кепку. Внутри он словно переменился: лицо разгладилось, на щеках заиграл румянец. Сначала просто стоял, потом стал бродить, постоял у алтаря, купил свечки. Перекинулся парой слов со служителем, поставил одну свечку за здравие, другую за упокой. Стал молиться перед иконой Богородицы – нерешительно, неумело, но потом вошел во вкус и только что поклоны не отбивал. При этом он что-то шептал. Потом еще постоял, вдыхая запах оплавленного воска. Вышел из церкви весь перерожденный, перебежал дорогу по светофору, отправился домой с гордо поднятой головой… |