Онлайн книга «Тоннель без света»
|
— Вы серьезно? – разочарованно протянула Люба. – А я по наивности душевной считала, что ночевать будем у водопада. — Невозможно, барышня, – возразил Васильченко. – У озера поставить палатку проблематично – много камней и мало растопки. Даже если поставим – вообразите, какой там грохот. Не уснете – и всю ночь будете сыростью дышать. Так что давайте без вредных инициатив – шагом марш, как говорится… К каменистой площадке, расположенной на среднем уровне, спускались несколько минут – не такая уж коломенская верста. Данный участок тоже был существенно поднят относительно земной поверхности. Ветер свистел, теребил жесткий кустарник и редкую хвою на коротких искривленных соснах. Растительность произрастала островками, деревья жались друг к дружке, словно им было холодно. Водопад приблизился, сделался мощнее, эффектнее. Становился явственнее гул падающей воды. Васильченко был прав – уснуть под этот грохот нереально. — Зимой он, кстати, замерзает, – просветил инструктор. – Медленно, неохотно, но где-то к середине декабря все это чудо превращается в лед, и наступает гробовая тишина. Зрелище неповторимое – однажды наблюдал. Вроде и мощь невероятная – представьте, какую он развивает кинетическую энергию – а все равно застывает. Бесполезно спорить с тридцатиградусными морозами. Если холода отпускают, то в конце февраля в недрах водопада начинается жизнь – лед ломается, оживают мелкие ручейки – а уже в марте, если морозы не возвращаются, снова все гудит… — Плотину нужно поставить, – проворчал Субботин, – пусть электростанция энергию вырабатывает для недоразвитых районов – чего добру пропадать? Дмитрий Карпович, снимите нас всех на фоне водопада. – Субботин протянул Васильченко свой «Зенит». – Просто нажмете, и все, выдержку с диафрагмой я уже выставил. — Давайте я вас всех сниму, – предложил Михаил. – Не люблю фотографироваться, а вот других снимаю с удовольствием. Давайте свою технику, Денис, вставайте кучно, делайте мужественные лица. Никто не возражал. — На фоне Пушкина снимается семейство, – хрюкнул Троицкий. Кольцов выбирал ракурс – то пятился, то подходил ближе. Спутники терпеливо ждали, приклеив к физиономиям улыбки. Троицкий приобнял Любу. Той это не понравилось, она сбросила прилипшую к плечу конечность. Михаил всматривался в их лица, и у него кипели извилины. Нормальные интеллигентные лица – за исключением разве что Васильченко. Давно пора понять, кто из них готов свалить. Преступнику незачем возвращаться в Кыжму – от водопада он отправится дальше, видимо, знает маршрут. Значит, сбежит, незаметно оторвется от группы, постарается сделать это так, чтобы хватились не сразу. Когда он это сделает? Видимо, ночью. Так удобнее – все спят. Прогуляется со всеми до водопада, вернется, дождется ночи… Народ утром проснется, а он будет уже далеко, доберется до трассы между Чернорецком и Синегорьем, а там – поминай как звали. Значит, до ночи можно не нервничать, просто присматриваться… Кто ты, гражданин хороший? До поры до времени ты такой же, как все, хочешь выглядеть достойно в кадре, хотя на самом деле тебе глубоко на это плевать… — Вы уснули, Кольцов? – негромко спросил Субботин. Затвор сработал с протяжным щелчком, туристы выдохнули, зашевелились. Субботин отобрал у Кольцова фотокамеру. |