Книга Тоннель без света, страница 96 – Валерий Шарапов

— Уснул, что ли? – досадливо крякнул Довгарь. – Может, пойдем не спеша – догонит? Ему-то, понятно, без интереса, он этот водопад уже вдоль и поперек знает.

— Как в школе, когда училка задерживается, – хмыкнул Субботин. – Двадцать минут ждем и уходим.

— Не, двадцать – это много, – возразила Люба. – Дмитрий Карпович, да где же вы?!

— Эх, пропащая душа, – покачал головой Субботин. – Ладно, пойдем искать. Не провалился же он сквозь землю…

За несколько минут облазили все окрестности, искричались. Беспокойство усиливалось. Не того характера был этот мужик, чтобы пускаться в розыгрыши.

Взвизгнул Субботин:

— Сюда! – у человека от волнения даже голос сорвался на фальцет.

Кинулись на площадку – где кричали? Вопль повторился. Да где же вы, мать вашу за ногу?!

Михаил сообразил – за северной скалой! Все бросились туда, отталкивая друг друга, полезли в узкую расщелину между скал. Открылся головокружительный вид на пропасть. Внизу, на дне ущелья, валялись гигантские булыжники, теснились невысокие скалы. Зеленела чахлая растительность. Наверху, между скалой и обрывом, валялись огрызки камней, но они не препятствовали проходу.

Субботин находился неподалеку, метрах в десяти. Он рискованно перегнулся, навалившись на зависшую над обрывом глыбу, всматривался вниз. Повернул к товарищам побелевшее лицо, пробормотал, заикаясь:

— Он здесь, товарищи… Вернее, там, внизу… Вот же проклятье, как такое могло случиться…

Подошли с опаской, прижались к шершавой скале. Вставать к обрыву решительно не хотелось. Михаил уже все понял, инстинктивно держался подальше от остальных. Высота была внушительной – кружилась голова. Обрыв здесь не был отвесным, состоял из узких террас, теоретически по нему можно было спуститься. Но для сорвавшегося в пропасть человека шансов не было – эти уступы не могли остановить падение.

Васильченко лежал внизу, на животе, одна рука была откинута, другая зажата под туловищем. Он не просто катился по уступам – очевидно, последний сыграл, как трамплин – тело отбросило метров на пять от подножия.

— Господи, не может быть… – прошептала Люба, прикладывая руку к груди. Отступила на шаг, с ужасом посмотрела на Кольцова. Остальные потрясенно молчали. Как-то недоверчиво скалился Троицкий, гримасничал – дескать, он нас разыгрывает.

Что-то подсказывало, что прогулка к водопаду отменяется. Забегали глаза у Довгаря, он отступил, прижался затылком к скале, стал зеленым. Субботин отжался от камня, отступил на полусогнутых. По лбу катилась жирная капля пота.

— Эх, Дмитрий Карпович, как же так… Такой опытный, знал горы, как свои пять пальцев, уверовал в свою неуязвимость – и вот итог, до чего же глупо…

— Думаете, он сам сорвался? – негромко спросил Кольцов.

— Ну, нет – помогли, – всплеснул руками Субботин и с раздражением уставился на майора. – Конечно же, сам, как еще. Забрался сюда, чтобы никто не помешал справлять нужду, возможно, наступил на гладкий камень, поскользнулся…

— Но мы не слышали крика, – встрепенулась Люба.

— Точно, – поддержал Троицкий. – Он бы, падая, закричал – мы бы точно услышали…

«Не факт, – подумал Михаил. – Если сразу головой ударился (или ударили), мог падать без крика».

— Нужно спуститься, – мрачно сказал майор, – убедиться, что Дмитрий Карпович мертв. Теоретически он мог выжить. Тело следует отнести к лагерю. Незачем карабкаться на эту гору, можно пойти в обход и выйти к нашей базе.