Книга Нелегал из контрразведки, страница 60 – Валерий Шарапов

Альберт Михайлович действительно встретил Матвея очень радушно. Это был профессионал, он оценил оперативника, разумеется, не за подарок к свадьбе дочери, а, прежде всего, за ту работу, которую выполнил Север в Германии.

— С чего начнем, Альберт Михайлович?

— Я уже стал знакомиться с личными делами сотрудников БНД, имеющимися в нашем распоряжении.

— Нет-нет-нет, коллега, давайте с самого начала, – запротестовал Север. – Насколько я знаю, там служит более двух тысяч человек. Потому начнем с определения, какие отделы для нас представляют наибольший интерес.

— Разумеется. – Оперативник достал схему структуры Bundes Nachrichten Dienst. – В разное время количество отделов у них меняется, но не так часто и кардинально, как у нас.

— А у нас часто меняются?

— Регулярно, то литерные обозначения, то номерные. Не только враги путаются, но и мы сами. С двадцатых годов, считай, разведка называлась сначала «Иностранный отдел ЧК», потом ГПУ, ОГПУ, отдел в НКВД, НКГБ, даже КИ, то есть Комитет информации, потом МГБ, теперь КГБ. Каждый раз менялись структура, а также наименования отделов и отделений. Так что врагов мы запутали капитально. Итак, я считаю, надо обратить внимание либо на, условно назовем, отдел оперативной разведки (Operative Aufklärung), так как именно он занимается агентурной разведкой, либо на отдел по оценке (Auswertung). Это, по сути, мозг, аналитическое подразделение, формирующее задания на добывание информации отделениям и обрабатывающее полученные данные.

— Согласен. Только почему «либо-либо»? Предлагаю работать по обоим отделам.

— Ты имеешь в виду, куда получится?

— Я имею в виду – и в оперативный, и в аналитический. Два независимых направления внедрения. Тогда у нас будет и более полная, объективная информация, и возможность перепроверки материалов.

Опытный оперативник задумался.

— Цель заманчивая. Только это потребует больших сил.

— Так и проникновение мы планируем не в разведку Австралии. Кстати, в Австралии есть своя внешняя разведка?

— Есть. Руководит какой-то отставной судья, но там безраздельно хозяйничают англичане. Значит, две независимых игры, – задумался Альберт Михайлович.

— Поделитесь опытом, коллега, – попросил Матвей, – какие способы внедрения используются. Нам, конечно, в школе разведки рассказывали, но чисто ознакомительно, а в спецназе ГРУ я освоил преимущественно приемы захвата языка на вражеской территории.

— У меня как раз с этим пробел. Не владею. На практике чаще всего используем два приема: заброска и вербовка. Во время войны чаще всего использовали заброску наших агентов.

— То есть под видом дезертиров или пленных подставляли кадры абверу. Это я понял. Но ведь это невысокий уровень доступа к информации. Ну что такого может знать простой агент после скороспелой подготовки? Свое задание, членов своей группы. Плюс тех, с кем обучался. Если вырастет до преподавателя школы, будет знать членов нескольких групп. Это низовой уровень.

— Совершенно верно. Что такое вербовка, теперь тебе уже объяснять не надо.

— Ну а как же «Трест», «Синдикат-2»? Там же создавались целые поддельные организации.

— Там стояли другие задачи, не вербовочные.

— Но все равно получение информации, – не унимался молодой сотрудник.

— Главная задача операции «Трест» была в сдерживании боевого настроя террористических групп белой эмиграции, выявление ее агентуры на территории Советской России и захват важных участников антисоветского движения. Захват Сиднея Рейли заставил английскую разведку снизить остроту мероприятий против нас. Срок жизни этой игры был всего пять лет. Слишком много людей было вовлечено, что, безусловно, вело к расшифровке операции. Для нас это не срок, у нас более долгосрочные планы. Задача операции «Синдикат» была в ликвидации многочисленного савинковского подполья и самого главаря. Велась она еще меньше – с 1922 по 1925 год. Тоже не совсем нам подходит. Да и руководство не пойдет на этот вариант, учитывая политические издержки.