Книга Ядовитое кино, страница 29 – Валерий Шарапов

В маленькой комнате с сиреневыми обоями орудовали Кравцов, Дима Евсеев и Леня Мокришин. Эксперт-криминалист, согнувшись над столом, с неподдельным интересом рассматривал стоявшую на столе склянку.

— Рицин? – поинтересовался Зверев.

— Экспертиза покажет, – ответил Мокришин.

Зверев повернулся к Кравцову, тот сообщил:

— Убитая – Марианна Жилина, актриса. Смерть наступила примерно сутки назад.

— То есть вчера, в ту же ночь, когда убили Быкова.

— Мы нашли письма! – пояснил Евсеев и протянул Звереву целую кипу. – У Качинского и Жилиной, вне всякого сомнения, был роман, но в последнее время наш режиссер решил бросить свою подружку. Адреса на конвертах отсутствуют, несколько штук не распечатаны.

— Скорее всего, Марианна просто подбрасывала конверты своему любовнику, – предположил Кравцов.

— Или подсовывала под дверь, – догадался Зверев.

Он бегло прочел несколько писем. Во всех Жилина писала о своих страданиях, винила Качинского в том, что тот ее бросил, иногда даже грозила. Во всех своих бедах она также винила Рождественскую.

— Заметьте, все конверты одинаковые, – продолжил Евсеев. – На них даже одинаковые марки.

Зверев еще раз перебрал конверты, на всех была наклеена марка с изображением великого русского полководца Михаила Кутузова.

— Год издания – тысяча девятьсот сорок пятый, год Победы.

— А также двухсотлетия со дня рождения Кутузова, – добавил Евсеев. – Именно в его честь и выпущена эта марка. Стоимость марки – тридцать копеек. Вот только что это нам дает?

Зверев пожал плечами:

— Пока не знаю.

В беседу снова вмешался Кравцов:

— Я уверен, что на этот раз мы имеем дело с самоубийством.

— А ты не торопишься? – поинтересовался Зверев.

— Посуди сам!

— Разумеется. Банка с ядом, опрокинутый стакан, предсмертная записка. Ты ведь не станешь спорить, что у Жилиной были все основания покарать бывшего любовника. Я полагаю, что дело обстояло так: сначала Жилина отравила Качинского, потом выпила яд сама. Дело об убийстве можно закрывать.

— А кто же тогда убил Быкова?

— Та же Жилина. Зачем она это сделала, я пока не знаю, но, думаю, мы со временем это выясним. К тому же твоя версия, что Быкова зарезали горлышком от бутылки, пока еще не подтверждена. Быков был пьян и мог упасть сам… Говорю же, это вполне мог быть несчастный случай!

Зверев усмехнулся и повернулся к Евсееву:

— А где у нас Костин?

— Он в двенадцатой, там живет актер Семин. Он играет сотника Платона, это он обнаружил труп.

— Что ж, вы тут работайте, а я, пожалуй, тоже навещу Семина.

Зверев прошел по узкому коридору. Дверь в двенадцатую комнату была не заперта. Майор увидел сидящего на стуле Веню и Комарика, который стоял у окна, опершись на подоконник, и внимательно рассматривал глиняный горшок, в котором прорастало растение с длинными колючими листьями.

Увидев Зверева, Веня встал, Игорек же по-прежнему не отрывал взгляда от стоявшего на подоконнике растения.

Семин – высокий, кареглазый, немного нескладный брюнет с правильными чертами лица – сидел на кровати, скрестив руки на груди. На вид ему было чуть больше тридцати. Плавные и неторопливые движения, прямая спина, чуть приподнятый подбородок. Все это, в совокупности с белой рубашкой, наглаженными до остроты брюками и почти новыми замшевыми туфлями, свидетельствовало о необычайной аккуратности или, скорее даже, чопорности этого человека.