Книга Мелодия убийства, страница 20 – Валерий Шарапов

— Что значит другое?

— А то и значит! Знаю я таких! Такие ребята, как ты, Паша, должны всегда при деле быть. Такие без работы, как железо без смазки – быстро ржавеют. Сам когда-то таким был.

— А сейчас что же? Что поменялось?

— А то и поменялось, что, когда на пенсию ушел, так тут же и заржавел! – Медведь тяжело вздохнул. – Сошел, как говорят, с дистанции. Ну а после того совсем весь пыл растерял. Живу себе, живу по-стариковски: семья, дети, внуки, не то, что раньше. Эх было же время-времечко, а сейчас… Старый я стал, обленился. А ты, Паша, еще молодой, тебе лениться нельзя! Ты опер, а значит, ум свой, наблюдательность, внимание и интуицию должен постоянно совершенствовать, иначе усохнешь. Я ведь сразу понял, что ты за человек.

— И что же я за человек?

— Ты опер от Бога, и этим все сказано! Или ты не согласен?

Зверев усмехнулся:

— Ну спасибо! Согласен… еще как согласен, хотя не все так считают.

Медведь улыбнулся, но в глазах бывалого милиционера Зверев увидел легкую грусть. «А ведь он мне завидует», – подумал Зверев.

Медведь закашлялся и расправил плечи.

— Всем не угодишь, так что не бери в голову. Видишь ли, скажу честно, не показался мне этот Зубков. Какой-то он несуразный, а если оно так, то и дело это ему будет не по зубам, хоть он и Зубков. То ли дело ты. У тебя же сразу видно хватку…

— Хватку? – Зверев усмехнулся. – Какую еще хватку?

— Звериную! Ладно, хватит лирики, давай, что ли, итоги подведем. Значит, подозреваемых двое?

Зверев хмыкнул.

— У нас двое, а у Зубкова – один! Это убогий паренек-уборщик, к тому же еще и немощный, и больной. Видного партработника из местного бюро партии Зубков даже в качестве подозреваемого не рассматривает. Наверняка парня уже нашли и обвинение предъявили.

Зверев ухмыльнулся и, встав к окошку, закурил.

— Не хочу нудить, но я ведь старик, так что мне можно! Ты бы, прежде чем себя и меня никотином травить, хоть бы разрешения спросил. Я вообще-то дым на дух не переношу. Кроме того, это медзаведение, и курить здесь категорически запрещено.

Зверев снова усмехнулся.

— Ну точно динамовец! Что, загасить?

— Загаси!

Зверев потушил сигарету, Медведь посмотрел на часы.

— Без пяти девять, и нам на завтрак пора.

Пока они спускались на первый этаж, им встретились такие же, как и они, постояльцы, спешащие в столовую. На Зверева косились, почтительно кивали ему, точно какой-то важной персоне. Зверева же это удивило тем более, что бодро шагающий рядом с ним высокопоставленный сотрудник органов вовсе не вызывал у отдыхающих столь бурной реакции. Зверев поравнялся с Медведем и шепнул ему на ухо:

— Меня тут теперь все встречают как генерала, хотя генерал у нас ты. Похоже, твое инкогнито не особо нарушено, а вот информация о моей новой должности – я же теперь консультант нашего Пинкертона – Зубкова, судя по всему, уже конкретно просочилась в массы.

Медведь хихикнул в кулак.

— Вне всякого сомнения!

— Зубков и Елизаров навряд ли стали бы сообщать о нашем уговоре местному контингенту, – рассуждал Зверев. – Неужели это сделала Юлия Глухова?

— Не она!

— А кто же?

— Это я постарался.

— Что?!

— Я сообщил двум-трем пожилым посетительницам, которые любят посудачить на лавочке у фонтана, что ты у нас важный человек из Управления милиции и теперь ты занимаешься поисками убийцы Прохора Глухова. А еще я сказал, что ты наделен особыми полномочиями.