Онлайн книга «Мелодия убийства»
|
— Не немцы? А кто? – удивился Зверев. — Один мой знакомый из местных мальчишек в момент расстрела наших ребят собирал в том районе хворост. Он услышал, как подъехала колонна, и спрятался в кустах. Он видел, кто и как убивал наших товарищей, и все рассказал нам троим: мне, Прохору и Зайке. Для казни четверых подпольщиков, попавших в плен, была назначена расстрельная команда из румынских горных стрелков, но немецкий офицер, который руководил казнью наших товарищей, предложил привести приговор в исполнение тому самому предателю, который нас выдал. — Тому самому леснику? Глаза Щукина сверкнули. — Его звали Демьян Медник. Именно он в тот день хладнокровно выстрелил каждому из наших друзей в голову на глазах у улыбающихся фрицев и их румынских холуев. Красная Армия уже была на подходе к городу, и этот гад хотел сбежать с немцами, но мы не дали ему это сделать. Вы спрашивали, что у меня с рукой, так слушайте… Глава четвертая Окрестности горы Машук, январь 1943… Вечером они вышли из города по одному задолго до комендантского часа и встретились в условном месте на трассе. До деревеньки Золотушка добирались на попутках и, войдя в нее, остановились у деда Евсея, одного из местных жителей, поддерживающих связь с партизанами. Именно Евсей уже у себя в хате и собрал их в дорогу и обеспечил всем необходимым для дела. Помимо воды и харчей, дед Евсей выложил из своих схронов: потрепанный армейский бинокль, компас с треснутым стеклом и оружие. Прохору как самому старшему из них троих достался «ППШ» с выщербиной на прикладе. Юлия взяла наган, а Глебу выдали самый обычный кулацкий обрез, доставшийся в качестве трофея Евсею еще с Гражданской. Помимо этого, дед Евсей вручил Глебу «РГ-42» с покоцанным корпусом и замятой чекой, а Прохору штыковой немецкий нож «Зейтенгевер». Распихав все в вещмешки и разобрав оружие, Глеб и его попутчики уже в районе полуночи вышли из дома и направились в сторону лесного массива. В условном месте Глеба и его товарищей-подпольщиков поджидал Тахир – тот самый паренек, который собирал хворост в тот день, где были расстреляны сестра Глеба Зоя и их товарищи. Глеб, который увидел этого мальчишку впервые, почему-то сразу проникся к нему симпатией, несмотря на то что от паренька пахло овечьим навозом и прелым молоком. Замшевая темно-зеленая феска, суконная черкеска, заношенная до дыр. Тахиру, по словам Прохора, было двенадцать, но выглядел он не по годам. Внешне он был щуплым, что делало его моложе, но глаза… Глаза мальчика светились яростным блеском, присущим лишь истинным горцам, как старым, так и молодым. Именно Тахир, рассказавший подпольщикам о расстреле их товарищей, накануне утром отыскал Прохора и сообщил, что выяснил, где обитает предатель и убийца Демьян Медник. Когда Юлия, Глеб и Прохор встретились с Тахиром, Прохор подошел к мальчику и как взрослому пожал ему руку: — Ну что, готов? — Конечно! Я же обещал. — Не знаешь, он еще там или уже сбежал? — Не знаю! Но лучше поспешить. — Не боишься? — Я?.. Боюсь? — Ладно-ладно! Пошли. – Тахир возмущенно хмыкнул и махнул рукой, призывая всю тройку идти за ним. Когда достигли подножия горы, начался подъем, идти стало труднее. Луна светила тускло, словно закопченная керосиновая лампа. Тропинка виляла вдоль склона, снег скрипел под ногами, заснеженные ветки уныло нависали над головой. Прохор шел вслед за их маленьким чернявым проводником, и Глебу все время казалось, что его новый приятель совсем не устал. Недавняя стычка с карателями и гибель большей части их группы, казалось, нисколько его не сломили и даже сделали еще тверже… еще сильнее. Прохор то и дело оборачивался, улыбался и что-то говорил Юле, шагающей за его спиной. Глеб не слышал, о чем они говорят. Он шел последним и с трудом поспевал за этими воркующими голубками. Юля тоже изредка оборачивалась, махала ему рукой, предлагая прибавить шагу, Глеб старался, как только мог, но растянутая накануне лодыжка не позволяла ему этого сделать. Глеб тяжело дышал, голова под шапкой покрылась потом, который стекал на глаза и заставлял щуриться. Прохор в очередной раз обернулся, видя, как Глеб с трудом наступает на больную ногу, и укоризненно покачал головой. Глеб тихо выругался. |