Онлайн книга «Мелодия убийства»
|
Глава вторая Улица Чапаева, г. Ессентуки, четыре дня спустя… Сегодня Глафира Ничипоренко, бойкая тридцатитрехлетняя вдовушка с красноватым, но при этом довольно миловидным личиком и грузными, похожими на молодые арбузы грудями, возвращалась домой уже при свете фонарей. Глашка, которая работала главным поваром на птицефабрике в фабричной столовой, сегодня там довольно надолго задержалась. Этим утром Глашка проспала и опоздала на работу почти на полтора часа. Узнав об этом, начальник Глашки Рубен Ваганович Геворкян, пузатенький пятидесятитрехлетний армянин с тонкими усиками, заставил женщину писать объяснительную и пообещал пропесочить как следует на общем собрании. Глашка молча со злобным видом написала объяснение, но при этом в ее груди полыхало пламя. Душа трепетала, руки молодой женщины неистово тряслись, и вот тебе результат. Готовя обед для всей заводской общественности, Глашка случайно зацепила локтем бак с только что сваренным украинским борщом и, опрокинув его на пол, обварила руки себе и ноги двум стоявшим поблизости поварихам. После того как обе пострадавшие от горячего борща поварихи стали нещадно орать, Глашка шмякнула мокрым полотенцем одну из них – молодую повариху Нюрку Трошкину – по роже. Нюрка убежала в слезах. Глашка же обматерила не только сбежавшую Нюрку, но и всех остальных, при этом стала запихивать в духовку поднос с омлетом. Вторая трагедия не заставила себя ждать. После инцидента с борщом Нюрка, убежавшая из кухни, вскоре вернулась, но уже не одна, а в сопровождении Геворкяна. Начальник столовой, разумеется, набросился на Глашку и назвал главную повариху фабрики безмозглой курицей, а после работы заставил прилюдно убирать с пола пролитые ею остатки борща и чистить плиту, так как поставленный туда Глашкой омлет тоже пригорел. Нюрка, наблюдая за тем, как старший повар трет плиту и драит полы, открыто ухмылялась, остальные ее подчиненные тоже посмеивались, но более сдержанно. Спустя некоторое время все разошлись по домам, поэтому сейчас Глашка, тихо чертыхаясь, спешила в сторону дома, пообещав всем и вся посчитаться за собственное унижение. Глашка так же, вспоминала и вчерашний день. Она тихо ругала про себя не только Нюрку и Геворкяна, но и свою соседку Соньку Приходько, уговорившую ее вчера сначала «посидеть», а потом еще и сбегать за второй и посидеть еще немножко, чтобы, так сказать, помянуть погибших на фронтах муженьков. Сонька тоже была солдаткой и, так же как и Глафира, потеряла мужа в боях за Кенигсберг. Проходя мимо еще не закрывшегося продмага, Глашка вдруг вспомнила, что дома у нее шаром покати. Так как по понятным причинам что-то готовить на ужин Глашке не хотелось, она зашла в магазин и купила две бутылки краснодарской сливянки, несколько плавленых сырков, батон и колечко «краковской». Проходя мимо большого синего дома с покатой крышей, в котором жила Глашкина подруга Сонька Приходько, женщина остановилась. Ей сейчас чертовски хотелось снова нагрянуть со своей сливянкой к соседке, посидеть и высказать за стаканом все, что она думает о своем поганом начальнике. Однако детские крики и брань Соньки, орущей на собственных детей, заставили Глафиру передумать. «Соньке, похоже, на сегодня своих проблем хватает, к тому же Сашка тоже голодный сидит», – подумала Глафира и продолжила путь. Женщина добралась до стоявшего через три дома собственного двора, открыла калитку и поднялась на крыльцо. Тут ее и окликнули: |