Книга Мелодия убийства, страница 83 – Валерий Шарапов

— Девушка? Ксанка… – прохрипел Никита. – Она жива? Ксанка жива?

— Жива! Без сознания, – ответил на вопрос бородатый мужчина в белом халате. Как себя чувствуешь, герой?

Никита пусть и с трудом, но поднялся и глупо оскалился.

— Голова кружится.

— Тогда дыши глубже, герой. А я к девчонке, ей врачебная помощь врача нужнее.

Бородатый санитар похлопал Никиту по плечу. Он огляделся, увидел ту самую женщину с ребенком – мать Ксанки. Та даже не смотрела в его сторону, а, согнувшись, шагала за носилками, на которых санитары уносили ее дочь.

Все вокруг что-то кричали, подъехавшая пожарная машина приступила к тушению горящего дома, Никита огляделся. То, что он в этот момент увидел, показалось Елизарову плодом его воображения. В окошке соседнего дома, того самого, где проживала недавняя гостья Никиты Глафира Ничипоренко, так упорно предлагавшая ему молоко, он увидел девушку. Анечку Ткачеву он узнал не сразу. А когда вспомнил, зачем он здесь, он улыбнулся и, сам не зная зачем, помахал той, кто в него целился, рукой. В этот момент он увидел двух оперативников из угро, которые должны были его прикрывать. Они бежали к Никите и что-то кричали, но он не мог разобрать слов. Зато в следующее мгновение он отчетливо услышал, как грохнул выстрел.

Выйдя из помещения для процедур, Зверев решил немного прогуляться. Он долго размышлял, правильно ли он поступил, когда отказал Никите. Однако искать Анну Ткачеву по всем Минводам он был не готов. Но чувство вины перед этим парнем, который поначалу не понравился ему, все же тяготило Зверева.

Снег, выпавший накануне, растаял, солнце светило, однако погода милиционера вовсе не радовала. Головные боли, преследовавшие в последние дни все чаще и чаще, могли испортить настроение даже при самой жаркой погоде. Он прошелся по окрестностям, купил газету и решил вернуться в номер, однако у самого входа в санаторий увидел Зубкова. Ну вот, опять они…

— Здорово! – буркнул капитан. – А я вот тебя дожидаюсь. Сосед твой сказал, что ты прогуляться пошел.

— Так что еще делать? Чего смурый такой, – Зверев небрежно пожал капитану руку. – Анечку поймал?

— Поймал! Правда, она перед этим такого натворить успела, что волосы дыбом. Соседку Щукина с ребенком в заложники взяла. Бабу запугала, заставила соседский дом поджечь, а когда суматоха началась, в Никитку моего из ружья пальнула.

Зверев скривил лицо.

— Да как же ты такое допустил? Живой хоть?

— Живой! Правда, теперь в одной палате со Щукиным лежит.

Зубков кратко изложил их план по поимке Ткачевой и в конце пояснил:

— Тетка та, что дом подожгла, когда наша Аннушка в переодетого Никитку целилась, бросилась на нее со спины, потому пуля вскользь прошла. Если бы не Глафира, эта дрянь наверняка бы не промахнулась.

Выслушав рассказ, Зверев хмыкнул.

— Ясно! Ну что ж, надеюсь, женщину не привлекут за поджог, а Никитка твой молодец. Честно признаюсь, не ожидал я, что он такой прыткий. Хотя мог погибнуть зазря. Ладно, мне тут еще на лечение нужно, у тебя все?

Зубков замялся.

— Не все! Есть тут одна загвоздка. Ткачевой предъявили захват заложников и покушение на убийство Щукина, роль которого сыграл Елизаров, тут с доказательствами проблем нет, а вот по всему остальному… Дело-то, сам знаешь, запутанное. В общем, скажу прямо, Ткачева готова дать показания и во всем сознаться, но поставила два условия.