Книга Дело сибирского душегуба, страница 102 – Валерий Шарапов

Да ну, я не верила. Просто тупо уперлась в Грабовского, все остальное казалось второстепенным. Ну, протез, и что? Какой бы ни был он импортный, а ногу не заменит, вряд ли позволит бегать по лесам, и все такое. Но провести соответствующую работу мы были обязаны. Хотя бы для галочки. Все это раздражало, отвлекало от правильного пути. Я схватилась за телефон, кому звонить? Туманов уехал, «гвардейцы» Горбанюка — тоже. Согласовывать вопрос с Хатынским было просто глупо — дело закрыто. Я посидела минут пятнадцать. Ни Туманов, ни опера не возвращались. И я решила самостоятельно опросить Ковалева. Пенсионер — должен быть дома. Надела плащ, подхватила сумочку и покинула кабинет. Главной задачей было не столкнуться с Хатынским, и я блестяще с ней справилась. Преодолела коридоры, лестничные проемы, устремилась к окну дежурного, чтобы оставить информацию для Туманова. Но этот горе-работник куда-то отошел, в каморке никого не было. Я помялась пару минут, не дождалась дежурного и выбежала под дождь. Город накрыла черная туча, было темно, как вечером, дождь шел косой стеной. Хорошо, что зонт не забыла. Я добежала до машины, завела двигатель, включила дворники. Дождь усилился, стеклоочистители едва справлялись с потоками воды. По двору, натянув на голову куртку, пробежал Глеб Шишковский и исчез в здании. Я не успела его окликнуть. Выбираться из машины и бежать за ним под проливным дождем? Фигушки… Я переключила передачу и стала выезжать со двора.

Дороги были пусты. За восемь минут я добралась до улицы Авиастроителей, поставила машину на противоположной стороне. Дождь понемногу начал стихать. Улица была пуста в обе стороны. Открыв зонт, я добежала до калитки в непроницаемом заборе, подергала, хотела позвонить. Но, видимо, хорошо тряхнула, крючок соскочил со скобы, и калитка приоткрылась. Я недолго колебалась — не хотелось мокнуть. Протиснулась внутрь, закрыла дверь и побежала через пустой двор. Шевельнулась штора на окне — а может, показалось. Я поднялась на крыльцо, провозилась с зонтом. Плохо закрываться стал, надо новый доставать (к сожалению, слово «доставать» в нашей стране стало плавно вытеснять слово «купить»). Снова почудилось — будто в замке что-то звякнуло. Трагедия заключалась в том, что мои мысли были далеки от происходящего. Я постучала. Дверь вздрогнула и приоткрылась. Я всунула голову внутрь, громко спросила:

— Эй, хозяева, есть кто в доме?

Хозяева не отзывались. Помявшись, я вошла внутрь, вытерла ноги о коврик. Ничто не настораживало, обычная обстановка, разве что кубатура приличная, не нужно нашему человеку столько пространства. Пахло табаком — не так давно здесь курили. Слева находилась кухня — электроплита, навесные шкафы, тумба, на которой хоть лося разделывай. Справа — место для отдыха: тахта, цветной отечественный телевизор, мягкие кресла. Ничего удивительного, не припомню, чтобы народные избранники плохо жили. На первом этаже никого не было. Я поднялась до середины лестничного пролета, повторила вопрос. Дом загадочно помалкивал. Все ушли. Я спустилась с лестницы и для очистки совести заглянула в коридор между лестницей и гостиной. Там была единственная дверь, приоткрытая — видимо, в подвал. Коридор освещался из замутненного окна напротив. Я так и не чувствовала подвоха! Сунулась за дверь — вниз уходила лестница, сжатое пространство освещала тусклая лампочка. Далеко внизу кто-то возился, кряхтел. Ну, слава богу!